Шукшин Василий Макарович - Рефераты и сочинения - Правда жизни в романе В. Шукшина «Калина красная»

Все рефераты и сочинения

Правда жизни в романе В. Шукшина «Калина красная»

Каждый, кто писал и говорил о творчестве Василия Шукшина, не мог без удивления и какого-то чувства растерянности не сказать о его почти невероятной разносторонности.
Ведь Шукшин-кинематографист органически проникает в Шукшина-писателя, его проза зрима, его фильм литературен в лучшем смысле слова, его нельзя воспринимать “по разделам”, и вот, читая его книги, мы видим автора на экране, а глядя на экран, вспоминаем его прозу.
Это слияние самых разных качеств и дарований не только в целое, но и в очень определенное, вполне законченное еще и еще радует и удивляет нас сегодня, будет радовать и удивлять всегда.
Шукшин принадлежал русскому искусству в той его традиции, в силу которой художник не то чтобы унижал себя, но не замечал себя самого перед ли цом проблемы, которую он поднимал в своем произведении, перед лицом того предмета, который становился для него предметом искусства.
Шукшину была не только не свойственна, но и противопоказана всякая демонстрация себя, всякое указание на себя, хотя кому-кому, а ему было что продемонстрировать. Именно благодаря этой застенчивости по отношению к себе он и стал незабываемым для других.
Последние годы жизни Шукшина были таким периодом, когда все, что его окружало, — все люди и факты — становились для него предметом искусства, касалось ли это ссоры с вахтером в больнице или изучения биографии и деяний Степана Разина.
Одно можно сказать — жить среди людей, происшествий, впечатлений, каждое из которых требует своего, причем законного места в искусстве, каждое, расталкивая все другое, рвется через тебя на бумагу, на сцену, на экран, настоятельно требуя и ропща, — это очень трудно.
Тут мы вспоминает киноповесть В. Шукшина “Калина красная”, написанную в 1973 году. Главным героем является Егор Проку дин. Егор непоследователен: то умиленно-лиричен и обнимает одну за другой березки, то груб, то он ершист и забулдыга, любитель попоек, то он добряк, то бандит. И вот уже иных критиков очень смутила эта непоследовательность, и они приняли ее за отсутствие характера и “правды жизни”.
Критика не сразу заметила, что такой образ жизни до сих пор не удавалось, пожалуй, создать никому — ни одному писателю, ни одному режиссеру, ни одному актеру, а Шукшину потому это и удалось, что он — Шукшин, пронзительно видевший вокруг себя людей, их судьбы, их жизненные перипетии, по тому что он и писатель, и режиссер, и актер в одном лице.
Непоследовательность Прокудина вовсе не так уж проста, стихийна и ничем не обусловлена, она отнюдь не пустое место и не отсутствие характера.
Прокудин ведь последовательно непоследователен, а это уж нечто другое. Это уже логика. Его логика — не наша логика, она не может, а наверное, и не должна быть нами принята и разделена, но это вовсе не значит, что ее нет, что она не в состоянии перед нами открыться и быть нами понята.
Не быстро и не тихо, а ровным шагом Егор двигается по только что вспаханной им пашне навстречу своей смерти.
Идет, зная, к чему идет.
Идет, сначала отправив прочь своего подручного на пахоте, чтобы не был свидетелем того, что сейчас неминуемо произойдет, чтобы человеку, к судьбе Прокудина 'никак не причастному, не грозила какая-то опасность, какие-то неприятности свидетеля.
Звучно и продолжительно раздаются удары кирзовых сапог Прокудина по деревянным мосткам, когда он выходит из тюрьмы на волю, но вот он почти неслышно, но в таком же ритме шагает по пашне с воли в свою смерть, и круг замыкается, и нам все становится ясным.
Но тут-то мы и понимаем, что этот человек только так и должен был поступить — об этом заговорила вся предыдущая его непоследовательность.
Прокудин ни жалости, ни любви, ни покровительства, ни помощи — ничего он от нас не принял бы, а вот наше понимание ему необходимо. Необходимо по-своему — он ведь все время этому пониманию сопротивляется, недаром он и был столь непоследо вателен и выкидывал колена, но все это потому, что наше понимание было ему необходимо.
И тут же невольно начинаешь думать, что Про-кудин дает нам понимание не только самого себя, но и своего художника — Василия Шукшина.
Время идет. Родившиеся в год смерти Шукшина становятся сегодня его читателями. Для них он невольно — имя классического ряда. Но годы, что миновали после его смерти, ничуть не потеряли своего искомого смысла слова, которые он писал с большой буквы. Народ, Правда, живая Жизнь.

Тем временем:

...
     42. С. М. Салтыковой. 30 сентября 1825 г.
     43. В. И. Григоровичу. 10 октября 1825 г.
     44. С. М. Салтыковой. Середина октября 1825 г.
     45. С. М. Салтыковой. Середина октября 1825 г.
     46. С. М. Салтыковой. Середина октября 1825 г.
     47. С. М. Салтыковой. Середина октября 1825 г.
     48. С. М. Салтыковой. 20 октября 1825 г.
     49. С. М. Салтыковой. Последние числа октября 1825 г.
     50. С. М. Салтыковой. Последние числа октября 1825 г.
     51. С. М. Салтыковой. Последние числа октября 1825 г.
     52. П. А. Вяземскому. 22 ноября 1825 г.
     53. В. И. Григоровичу. Ноябрь 1825 г.
     54. Е. А. Баратынскому. Конец 1825 г.
     55. М. Л. Яковлев и А. А. Дельвиг - В. Д. Вольховскому. 4 января 1826 г.
     56. Е. А. Баратынскому. 8 января 1826 г.
     57. А. С. Пушкину. Начало февраля 1826 г.
     58. Е. А. Баратынскому. 8 февраля 1826 г.
     59. Г. С. Карелину. 8 марта 1826 г.
     60. Е. А. Баратынскому. Март 1826 г
     61. А. С. Пушкину. 7 апреля 1826 г.
     62. П. А. Вяземскому. 11 апреля 1826 г.
     63. Г. С. и А. Н. Карелиным. 14 апреля 1826 г.
     64. П. А. Осиповой. 7 июня 1826 г.
     65. А. С. Пушкину. 2-я половина июня 1826 г.
     66. П. А. Вяземскому. Конец июля - август 1826 г.
     67. М. П. Погодину. 3 августа 1826 г.
     68. П. А. Осиповой. 15 сентября 1826 г.
     69...

Дельвиг Антон Антонович   
«Письма»