Шукшин Василий Макарович - Произведения - Алеша Бесконвойный

     Его звали-то не Алеша, он был Костя Валиков, но все в деревне звали его Алешей Бесконвойным. А звали его так вот за что: за редкую в наши дни безответственность, неуправляемость. Впрочем, безответственность его не простиралась беспредельно: пять дней в неделе он был безотказный работник, больше того -- старательный работник, умелый (летом он пас колхозных коров, зимой был скотником -- кочегарил на ферме, случалось -- ночное дело -- принимал, телят), но наступала суббота, и тут все: Алеша выпрягался, Два дня он не работал в колхозе: субботу и воскресенье. И даже уж и забыли, когда это он завел такой порядок, все знали, что этот преподобный Алеша "сроду такой" -- в субботу и воскресенье не работает- Пробовали, конечно, повлиять на него, и не раз, но все без толку. Жалели вообще-то: у него пятеро ребятишек, из них только старший добрался до десятого класса, остальной чеснок сидел где-то еще во втором, в третьем, в пятом... Так и махнули на него рукой. А что сделаешь? Убеждай его, не убеждай -- как об стенку горох. Хлопает глазами... "Ну, понял, Алеша?" -- спросят. "Чего?" -- "Да нельзя же позволять себе такие вещи, какие ты себе позволяешь! Ты же не на фабрике работаешь, ты же в сельском хозяйстве! Как же так-то? А?" -- "Чего?" -- "Брось дурачка из себя строить! Тебя русским языком спрашивают: будешь в субботу работать?" -- "Нет. Между прочим, насчет дурачка -- я ведь могу тоже... дам в лоб разок, и ты мне никакой статьи за это не найдешь. Мы тоже законы знаем. Ты мне оскорбление словом, я тебе -- в лоб: считается -- взаимность". Вот и поговори с ним. Он даже на собрания не ходил в субботу.
     Что же он делал в субботу?
     В субботу он топил баню. Все. Больше ничего. Накалял баню, мылся и начинал париться. Парился, как ненормальный, как паровоз, по пять часов парился! С отдыхом, конечно, с перекуром... Но все равно это же какой надо иметь организм! Конский?
     В субботу он просыпался и сразу вспоминал, что сегодня суббота. И сразу у него распускалась в душе тихая радость. Он даже лицом светлел. Он даже не умывался, а шел сразу во двор -- колоть дрова.
     У него была своя наука -- как топить баню. Например, дрова в баню шли только березовые: они дают после себя стойкий жар. Он колол их аккуратно, с наслаждением...
     Вот, допустим, одна такая суббота.
     Погода стояла как раз скучная -- зябко было, сыро, ветрено -- конец октября. Алеша такую погоду любил. Он еще ночью слышал, как пробрызнул дождик -- постукало мягко, дробно в стекла окон и перестало. Потом в верхнем правом углу дома, где всегда гудело, загудело -- ветер наладился. И ставни пошли дергаться. Потом ветер поутих, но все равно утром еще потягивал -- снеговой, холодный.

Страницы: (11) : 1234567891011

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Канцелярия уже упакована.
   Сердце Сергея дрогнуло. Комиссар о чем-то думал.
   -- Строй проходили?
   -- Проходил.
   -- Где?
   -- В боевой дружине коммунистов.
   -- Так вы -- член партии? -- уже более мягко спросил он.
   -- Да.
   -- Знаете ли вы, что служба курсанта трудна и что с вас много будет спрашиваться?
   -- Знаю, -- твердо ответил Сергей. -- Но тем не менее решил пройти ее и последующую за ней службу красного командира до конца.
   Комиссар взглянул на него, улыбнулся и, написав что-то на клочке бумаги, подал написанное Сергею.
   -- Оставьте ваши документы, а это передайте командиру первой роты.
   Среди суматохи, царившей на дворе, Сергей не без труда нашел командира первой роты. У того в это время шла горячая работа -- погрузка цейхгауза. Едва взглянув на записку, он окрикнул выглядывавшего из-за груды шинелей курсанта.
   -- Эй, старшина!... Лебедев! Передай-ка товарища в первый взвод.
   Старшина, невысокий, крепкий, с солдатской походкой, выдававшей в нем старого унтера, повел Сергея на самый верх.
   -- Вот, -- сказал он, обращаясь к взводному курсанту, -- возьми его, брат, к себе на попечение.
   -- Ставь свою сумку сюда, -- проговорил тот, переходя сразу на ты. -- А спим мы сами вторые сутки на голых досках. Обойдется до завтрого-то.
   -- Обойдется, -- засмеялся Сергей.
   Он примостил свои вещи в угол к пустой койке, умылся под водопроводным краном, потом решил сходить поискать Николая.
   -- Вы его не найдете, -- сказал ему первый, кого он спросил, -- он в карауле на вокзале. Завтра в десять им смена будет, тогда и придет.
   "Жаль, -- подумал Сергей. -- И сходить нельзя, очень уж далеко"...

Гайдар Аркадий Петрович   
«В дни поражений и побед»