Шукшин Василий Макарович - Произведения - В профиль и анфас

     На скамейке, у ворот, сидел старик. Он такой же усталый, тусклый, как этот теплый день к вечеру. А было и у него раннее солнышко, и он шагал по земле и легко чувствовал ее под ногами. А теперь -- вечер, спокойный, с дымками по селу.
     На скамейку присел длиннорукий худой парень с морщинистым лицом. Такие только на вид слабые, на деле выносливые, как кони.
     Парень тяжело вздохнул и стал закуривать.
     -- Гуляешь? -- спросил старик.
     -- Это не гульба, дед, -- не сразу сказал Иван. -- Собачьи слезы, У тебя нет полтора рубля?
     -- Откуда?
     -- Башка лопается по швам,
     -- Как с работой-то?
     -- Никак. Бери, говорит, вилы да на скотный двор,
     -- Это кто, директор?
     -- Ну да. А у меня три специальности в кармане да почти девять классов образования. Ишачь сам, если такой сознательный.
     -- На сколь отобрали права-то?
     -- На год. А я выпил-то всего кружку пива! Да красненького стакан, А он придрался... С прошлого года караулил, гад, Я его тогда матом послал, он окрысился...
     -- Ты уж какой-то... шибко неуживчивый, парень. Надо маленько аккуратней. Чего вот теперь с ими сделаешь? Они -- начальство...
     -- Ну и что?
     -- Ну и сиди теперь. Три специальности, а будешь сидеть. Где и смолчать надо.
     Жгли ботву в огородах -- скоро пахать. И каждый год одно и то же, а все не надоест человеку и все вдыхал бы и вдыхал этот горьковатый, прелый запах дыма и талой земли.
     -- Где и смолчать надо, парень, -- повторил старик, глядя на огоньки в огородах. -- Наше дело такое.
     -- Да я особо-то не лаюсь, -- неохотно откликнулся Иван. -- Если уж прицепится какой... Главное, я же правила-то не нарушал! -- опять горько воскликнул он. -- За стакан вина да за кружку пива -- на год лишать человека!.. Паразит.
     -- Заглянь через плетень, моя старуха в огороде?
     -- Зачем?
     -- У меня под печкой бутылка самогонки есть. Я б те вынес похмелиться-то.
     Иван поспешно встал, заглянул в огород.
     -- Там, -- сказал он, -- в дальнем углу. Сюда -- ноль внимания.
     Старик сходил в дом, принес бутылку самогона и немного батуну. И стакан.
     -- Что ж ты сразу не сказал? -- заторопился Иван.

Страницы: (7) : 1234567

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Подойдя к своему жильцу, которого за глаза обычно называл "архитектором из четвертого", он спросил:
     - Господин Кампардон, это то самое лицо?
     - Да, господин Гур. Это Октав Муре, для которого я снял комнату в пятом этаже. Жить он будет там, а столоваться у нас... Господин Муре - добрый знакомый родителей моей жены... Просим любить и жаловать...
     Очутившись в вестибюле, Октав разглядывал стены, отделанные под мрамор, и украшенный лепкой свод. Видневшийся в глубине вымощенный и залитый цементом двор поражал своей холодной, безжизненной пустотой. Только у входа в конюшню чей-то кучер куском кожи чистил лошадиную сбрую. Солнце, по-видимому, было там редким гостем. Гур тем временем обозревал чемоданы. Потрогав их ногой и проникнувшись уважением к их весу, он заявил, что сходит за носильщиком, чтобы по черной лестнице поднять их наверх.
     - Госпожа Гур, я на минутку выйду! - крикнул он, просунув голову в дверь швейцарской.
     Швейцарская представляла собой небольшую, обставленную палисандровой мебелью комнату с чисто вымытыми стеклами и триповыми, в красных разводах, портьерами; в полуотворенную дверь виднелся уголок спальни и покрытая гранатовым репсом кровать. Г-жа Гур, тучная особа в чепце с желтыми лентами, полулежала в кресле, праздно сложив руки на животе.
     - Ну что ж, пойдем наверх, - произнес архитектор.
     Он открыл дверь красного дерева, которая вела из вестибюля на лестницу.
     Заметив, что на молодого человека произвели впечатление черная бархатная ермолка и ярко-голубые туфли Гура, он прибавил:
     - Это, видите ли, бывший камердинер герцога Вожеладского.
     - Вот как! - проронил Октав.
     - Да, да... Он женат на вдове какого-то мелкого пристава из Мер-ла-Виль. У них там даже собственный дом...

Эмиль Золя (Emile Zola)   
«Накипь»