 |
|
Шукшин Василий Макарович - Произведения - В профиль и анфас
объявили, во-первых, что мне предопределено испытать в жизни несчастья и, во-вторых, что мне дана привилегия видеть привидения и духов; по их мнению, в..
Они шли, а Пол не отрывал от нее глаз. Знакомое, удлиненное лицо, оченьзнакомый рот, как всегда с избытком помады на губах, маленькие з..
- Он не захочетиспачкать в пыли свой дорожный костюм. - Ладно. Он мне не мешает, - сказал Гай. - Только здорово кренит машинуна поворотах. &n..
Салон Piano-Expert рекомендует, купить пианино, рояль отличного качества.
Хранение документов
Компания гарантирует отличное качество всех выполняемых работ. Эффективное хранение и уничтожение бумаг.
www.a-centr.ru
Смотрите также:
Всероссийский мемориальный музей-заповедник В. М. Шукшина
Памятник Василию Шукшину оказался в центре скандала
Сюжет и герои одного из рассказов В. Шукшина
«Нравственность — есть правда» (по рассказу В. Шукшина «Чудик»)
В. М. Шукшин. «Я пришел дать вам волю»
«В профиль и анфас» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 7) Также вы можете получить: |
Тем временем:
...
- Вам, Таля, восемнадцать лет, а мне... Это, может быть, смешно, что
я... ведь я вас знаю всего неделю. А впрочем... Вам никогда не приходило в
голову, что теперь земля вертится в сто раз быстрее, и все часы - и все в
сто раз, и только поэтому никто не замечает? И вот, понимаете, какой-то один
день - или минута... Да, довольно минуты, чтобы вдруг понять, что другой
человек для вас...
Густые, пригнутые вниз тяжестью цветов сиреневые ветки. Под ними
вышитая кое-где солнцем тень - в тени - Таля. Ее густые, пригнутые вниз
тяжестью каких-то цветов, ресницы.
У Куковерова уже нет слов, и неизвестно почему - нужно согнуть, сломать
сиреневую ветку. Ветка вздрагивает - и вниз летит желто-шелковый Rhopalocera
прямо на Талины колени, в теплую ложбину ее пропитанного солнцем и телом
платья. Там свивается мучительно-тугим кольцом - и если бы, если бы
крикнуть, что ведь завтра - надо умереть!
Куковеров молчит. Таля:
- Ну, что же вы? Дальше! Ну?
Согнутые тяжестью цветов ресницы; одна какая-то точка в уголке ее губ.
Спичек нет. Куковеров зажигает папиросу лупой, пальцы дрожат, дрожит
нестерпимая для глаза точка сгущенного солнца. И - да, это именно так:
уголок губ - там, как сквозь лупу, вся она, все ее девичье, женское - то
самое, что...
- Дальше? Вы хотите, чтобы я сказал, что дальше? Голос - не
куковеровский, темный, из-под наваленного вороха. Таля поднимает ресницы, и
вот захваченное врасплох его лицо, синие - настежь, вслух обо всем - глаза,
пропаханные тюрьмою морщины, волосы как пепел, палец желтый от табаку.
Это - миг. И Таля - снова у себя в тени ресниц, сирени, нагибается,
нагибается еще ниже, тихонько поглаживает шелковую спинку Rhopalocera и
говорит ему одно какое-то слово, неслышно.
Но Куковерову кажется, что он услышал - и у него вдруг так больно
толкнулось сердце, будто там не сердце, а живой ребенок...
ресурс Шукшин Василий Макарович
