Шукшин Василий Макарович - Произведения - Живет такой парень

     Есть на Алтае тракт -- Чуйский. Красивая стремительная дорога, как след бича, стеганувшего по горам.
     Много всякой всячины рассказывается, поется, выдумы­вается о нем. Все удалые молодцы, все головорезы былых лет, все легенды -- все с Чуйского тракта.
     Села, расположенные вдоль тракта, издавна поставляли ему сперва ямщиков, затем шоферов. Он (тракт) манит к себе, соблазняет молодые души опасным ремеслом, сказка­ми, дивной красотой. Стоит разок проехать от Бийска до Ини хотя бы, заглянуть вниз с перевала Чике-таман (Чик-атаман, как зовут его шоферы) -- и жутковато станет, и снова потянет превозмочь страх и увидеть утреннюю нагую красоту гор, почувствовать кожей целебную прохладу поднебесной выси...
     И еще есть река на Алтае -- Катунь. Злая, белая от злос­ти, прыгает по камням, бьет в их холодную грудь крутой яростной волной, ревет -- рвется из гор. А то вдруг присми­реет в долине -- тихо, слышно, как утка в затоне пьет за ост­ровом. Отдыхает река. Чистая, светлая -- каждую песчинку на дне видно, каждый камешек. И тоже стоит только разок посидеть на берегу, когда солнце всходит... Красиво, очень красиво! Не расскажешь словами.
     И вот несутся они в горах рядом -- река и тракт. Когда глядишь на них, думается почему-то, что это брат и сестра, или что это -- влюбленные, или что это, наоборот, ненавидя­щие друг друга Он и Она, но за какие-то грехи тяжкие закол­дованные злой силой быть вечно вместе... Хочется очелове­чить и дорогу, и реку. Местные поэты так и делают. Но нельзя превозмочь красоту земную словами.
     Много, очень много машин на тракте. День и ночь гудят они, воют на перевалах, осторожно огибают бомы (крутые опасные повороты над кручей). И сидят за штурвалами чумазые внимательные парни. Час едут, два едут, пять часов едут... Устают смертельно. В сон вдруг поклонит. Тут уж луч­ше остановиться и поспать часок-полтора, чтоб беды не на­делать. Один другому может так рассказывать:
     -- Еду, говорит, и так спать захотел -- сил нет. И заснул. И заснул-то, наверно, на две секунды. И вижу сон: будто одним колесом повис над обрывом. Дал тормоз. Проснулся, смотрю -- правда, одним колесом повис. Сперва не испугал­ся, а вечером, дома, жутко стало...
     А зимой, бывает, заметет Симинский перевал -- по шесть, по восемь часов бьются на семи километрах, прокладывают путь себе и тем, кто следом поедет. Пять метров разгребают лопатами снег, пять -- едут, снова пять -- разгребают, пять -- едут... В одних рубахах пластаются, матерят долю шофер­скую, и красота вокруг не красота. Одно спасение -- хоро­ший мотор. И любят же они свои моторы, как души свои не любят. Во всяком случае, разговоров, хвастовства и раздумий у них больше о моторе, чем о душе.

Страницы: (37) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... - Чем могу быть полезен, мистер Мартин?
     - Рассказом о себе. - Он больше не улыбался и глаза его не блуждали по комнате.
     - О себе?.. - переспросил я резко, но учитывая, что за три недели не имел ни одного клиента. - Пожалуйста, поконкретнее, мистер Мартин. У меня куча дел.
     Действительно, у меня были свои дела: разжигание трубки, чтение утренних газет и тому подобное.
     - Прошу прощения, мистер Кэвел. Итак, о вас... Именно вас я выбрал для выполнения очень деликатной и трудной миссии. Хочу быть уверенным, что вы - именно тот человек, и полагаю, что это логично, не так ли?
     Внимательно разглядывая Мартина, я подумал, что его без особого ущерба для себя можно вышвырнуть вон.
     - Я не выполняю щекотливых поручений, мистер Мартин. Занимаюсь только расследованием.
     - Именно, именно, когда есть что расследовать. - Его тон был еще не таким безразличным, чтобы оскорбиться. - Видимо, я должен кое-что сообщить. Не обижайтесь, через несколько минут вы ознакомитесь с моим методом, мистер Кэвел. Обещаю, не пожалеете, - он открыл саквояж, вынул кожаную папку, достал из нее плотный лист бумаги и с выражением стал читать: - "Пьер Кэвел. Родился в Лиде, Кальвадос, французского происхождения. Отец - инженер-строитель, Кэвел из Хэмпшира. Мать - Анна-Мария Лешанр из Лиде, франко-бельгийского происхождения. Одна сестра, Лизель. Оба родителя и сестра погибли при бомбежке Руана. Бежал на рыбацкой лодке в Англию. Будучи юношей, шесть раз выбрасывался с парашютом в Северной Франции, каждый раз возвращался с ценной информацией. За два дня до высадки союзников забрасывался в Нормандию. В конце войны был представлен сразу к шести наградам - три английские, две французские и одна бельгийская".
     Генри Мартин взглянул на меня с легкой улыбкой. - Первая заминка: в наградах отказано...

Маклин Алистер (MacLean Alistair)   
«Дьявольский микроб»