Шукшин Василий Макарович - Произведения - Земляки

     Ночью перепал дождь. Погремело вдали... А утро встряхнулось, выгнало из туманов светило; заструилось в трепетной мокрой листве текучее серебро. Туманы, накопившиеся в низинах, нехотя покидали землю, поднимались кверху.
     Стариковское дело -- спокойно думать о смерти. И тогда-то и открывается человеку вся сокрытая, изумительная, вечная красота Жизни. Кто-то хочет, чтобы человек напоследок с болью насытился ею. И ушел.
     И уходят. И тихим медленным звоном, как звенят теплые удила усталых коней, отдают шаги уходящих. Хорошо, мучительно хорошо было жить. Не уходил бы!
     Шагал по мокрой дороге седой старик. Шагал покосить травы коровенке. Деревня осталась позади за буграми. Место, куда направлялся он, называлось кучугуры. Это такая огромная всхолмленная долина -- предгорье. Выйдешь на следующий бугор -- видно всю долину. А долину с трех сторон обступили молчаливые горы. Вольный зеленый край. Здесь издавна были покосы.
     На "лбах" и "гривах" травы -- коню по брюхо, Внизу -- согры, там прохладно, в чащобе пахнет прелым. Там бьют из земли, из ржаной, жирной, светлые студеные ключи. И вкусна та вода! Тянет посидеть там; сумрачно и зябко, и грустно почему-то, и одиноко. Конечно, есть люди, которым не все равно: есть ты или нет.,. Но ведь... что же? Тут сам не поймешь: зачем дана была эта непосильная красота? Что с ней было делать?.. Ведь чего и жалко-то: прошел мимо -- торопился, не глядел.
     А выйдешь на свет -- и уж жалко своей же грусти, кажется, вот только вошло в душу что-то предрассветно-тихое, нежное; но возрадуешься, понесешь, чтобы и впредь тоже радоваться, и -- нет, думы всякие сбивают, забываешь радоваться,
     Выше поднималось солнце. Туманы поднялись и рассеялись. Легко парила земля, Испарина не застила свет, она как будто отнимала его от земли и тоже уносила вверх.
     Листья на березах в околках пообсохли, но еще берегли умытую молодую нежность -- жарко блестели. Огромную тишину утра тонко просвитывали невидимые птицы.
     Все теплей становится. Тепло стекает с косогоров в волглые еще долины; земля одуряюще пахнет обилием зеленых своих сил.
     Старик прибавил шагу. Но не так, чтобы уже в ходьбе устать. Сил оставалось мало, приходится жалеть,
     Он ходил, ездил по этой дороге много -- всю жизнь, Знал каждый поворот ее, знал, где приотпустить коня, а где придержать, чтобы и он тоже в охотку с утра не растратился, а потом работал бы вполсилы. Теперь коня не было. Он помнил всех своих коней, какие у него перебывали за жизнь, мог бы рассказать, если бы кому-нибудь захотелось слушать, про характер и привычки каждого, Тихонько болела душа, когда он вспоминал своих коней.

Страницы: (7) : 1234567

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Словно по какому-то наитию, он протянул руку и ткнул пальцем в красную кнопку.
     Двое здоровенных мужчин в грубых рабочих комбинезонах тотчас возникли перед ним. Они окинули Утилизатор оценивающим взглядом. Один из них сказал:
     - Слава тебе господи, это не самая большая модель. За те, огромные, никак не ухватишься.
     Второй ответил:
     - Все же это будет полегче, чем ковырять мрамор в каменоломне, как ты считаешь?
     Они уставились на Коллинза, который уставился на них. Наконец первый сказал:
     - Ладно, приятель, мы не можем прохлаждаться тут целый день. Куда тащить Утилизатор?
     - Кто вы такие? - прохрипел наконец Коллинз.
     - Такелажники. Разве мы похожи на сестер Ванзагги?
     - Но откуда вы взялись? - спросил Коллинз.
     - Мы от такелажной фирмы "Поуха минайл", - сказал один. - Пришли, потому что ты требовал такелажников. Ну, куда тебе ее?
     - Уходите, -- сказал Коллинз. - Я вас потом позову.
     Такелажники пожали плечами и исчезли. Коллинз минуты две смотрел туда, где они только что стояли. Затем перевел взгляд на Утилизатор класса А, который теперь снова мирно жужжал.
     Утилизатор? Он мог бы придумать для машины название и получше. Исполнительница Желаний, например.
     Нельзя сказать, чтобы Коллинз был уж очень потрясен. Когда происходит что-нибудь сверхъестественное, только тупые, умственно ограниченные люди не в состоянии этого принять. Коллинз, несомненно, был не из их числа. Он был блестяще подготовлен к восприятию чуда.
     Почти всю жизнь он мечтал, надеялся, молил судьбу, чтобы с ним случилось что- нибудь необычайное. В школьные годы он мечтал, как проснется однажды утром и обнаружит, что скучная необходимость учить уроки отпала, так как все выучилось само собой...

Шекли Роберт (Sheckley Robert)   
«Кое-что задаром»