Шукшин Василий Макарович - Произведения - Космос, нервная система и шмат сала

     Старик Наум Евстигнеич хворал с похмелья. Лежал на печке, стонал. Раз в месяц -- с пенсии -- Евстигнеич аккуратно напивался и после этого три дня лежал в лежку. Матерился в бога.
     -- Как черти копытьями толкут, в господа мать. Кончаюсь...
     За столом, обложенным учебниками, сидел восьмиклассник Юрка, квартирант Евстигнеича, учил уроки.
     -- Кончаюсь, Юрка, в крестителя, в бога душу мать!..
     -- Не надо было напиваться.
     -- Молодой ишо рассуждать про это.
     Пауза. Юрка поскрипывает пером.
     Старику охота поговорить -- все малость полегче.
     -- А чо же мне делать, если не напиться? Должен я хоть раз в месяц отметиться...
     -- Зачем?
     -- Што я не человек, што ли?
     -- Хм... Рассуждения, как при крепостном праве. -- Юрка откинулся на спинку венского стула, насмешливо посмотрел на хозяина. -- Это тогда считалось, что человек должен обязательно пить.
     -- А ты откуда знаешь про крепостное время-то? -- Старик смотрит сверху страдальчески и с любопытством. Юрка иногда удивляет его своими познаниями, и он хоть и не сдается, но слушать парнишку любит, -- Откуда ты знаешь-то? Тебе всего-то от горшка два вершка.
     -- Проходили,
     -- Учителя, што ли, рассказывали?
     -- Но.
     -- А они откуда знают? Там у вас ни одного старика нету.
     -- В книгах.
     -- В книгах... А они случайно не знают, отчего человек с похмелья хворает?
     -- Травление организма: сивушное масло.
     -- Где масло? В водке?
     -- Но.
     Евстигнеичу хоть тошно, но он невольно усмехается:
     -- Доучились.
     -- Хочешь, я тебе формулу покажу? Сейчас я тебе наглядно докажу... -- Юрка взял было учебник химии, но старик застонал, обхватил руками голову.
     -- О-о... опять накатило! Все, конец...
     -- Ну, похмелись тогда, чего так мучиться-то?
     Старик никак не реагирует на это предложение. Он бы похмелился, но жалко денег, Он вообще скряга отменный. Живет справно, пенсия неплохая, сыновья и дочь помогают из города. В погребе у него чего только нет -- сало еще прошлогоднее, соленые огурцы, капуста, арбузы, грузди...

Страницы: (8) : 12345678

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Никогда еще я не видел таких измученных глаз, да притом было на ней старомодное нарядное платье, летнее, в крупных цветах. (Я знал, что трое их детей в колледже и что у них есть яхта с платным матросом при ней и еще много всяких расходов.) Гил был в постели, миссис Бакнем провела меня в спальню. Гроза вот-вот должна была разразиться, и все вокруг тонуло в мягком полумраке, так напоминавшем рассвет, что казалось - всем нам надлежит спать и видеть сны, а не являться друг к другу со скверными новостями.
   Гил заговорил весело, любезно, снисходительно, сказал, что очень рад меня видеть; он, когда последний раз был на Бермудах, накупил моим детям подарков, а послать их мне забыл. "Будь добра, милая, принеси эти пакеты, - обратился он к жене. - Ты помнишь, куда мы их положили?" И вскоре она вернулась в комнату, нагруженная большими и с виду соблазнительными свертками, и свалила их мне на колени.
   О своих детях я почти всегда думаю с нежностью и обожаю делать им подарки. Я был очарован. Разумеется, это была уловка, скорее всего придуманная ею, одна из многих, какие она измышляла за минувший год, чтобы спасти от развала жизнь их семьи. (Я заметил, что завернуты вещи: не в магазине, а когда возвратился домой и обнаружил в одном из пакетов старые шерстяные пуловеры, которые дочки Гила не взяли с собой в колледж, и лыжную шапку, потертую с одного края, это только усилило мое сочувствие к Бакнемам в их несчастье.) Не мог я выгнать его с работы, держа в руках кучу подарков для моих ребят и весь исходя сочувствием. Мы поговорили о чемпионате и о каких-то служебных мелочах, а когда поднялся ветер с дождем, я помог миссис Бакнем закрыть окна во всей квартире, потом откланялся и ранним поездом уехал домой под раскаты грома. Через пять дней после этого Гил Бакнем окончательно бросил пить, вернулся в контору и, снова сделавшись правой рукой хозяина, первым делом принялся сживать меня со света...

Чивер Джон (Cheever John)   
«Грабитель из Шейди-Хилла»