Шукшин Василий Макарович - Произведения - Космос, нервная система и шмат сала

     Юрка даже растерялся.
     -- Мне же нечем отдавать будет -- у нас нету...
     -- Ешь. Там чайник в печке -- ишо горячий, наверно... Поешь.
     Юрка достал чайник из печки, налил в кружку теплого еще чая, нарезал хлеба, ветчины и стал есть. Старик с трудом залез опять на печь и смотрел оттуда на Юрку.
     -- Как сало-то?
     -- Вери вел! Первый сорт.
     -- Кормить ее надо уметь, свинью-то. Одни сдуру начинают ее напичкивать осенью -- получается одно сало, мяса совсем нет. Другие наоборот -- маринуют: дескать, мясистее будет. Одно сало-то не все любят. Заколют: ни мяса, ни сала. А ее надо так: недельку покормить как следовает, потом подержать впроголодь, опять недельку покормить, опять помариновать... Вот оно тогда будет слоями: слой сала, слой мяса. Солить тоже надо уметь...
     Юрка слушал и с удовольствием уписывал мерзлое душистое сало, действительно на редкость вкусное.
     -- Ох, здорово! Спасибо.
     -- Наелся?
     -- Ага. -- Юрка убрал со стола хлеб, чайник. Сало еще осталось. -- А это куда?
     -- Вынеси в сени, на кадушку. Вечером ишо поешь.
     Юрка вынес сало в сенцы. Вернулся, похлопал себя по животу, сказал весело:
     -- Теперь голова лучше будет соображать... А то... это... сидишь -- маленько кружится.
     -- Ну вот, -- сказал довольный дед, укладываясь опять на спину. -- Ох, мать твою в душеньку!.. Как ляжешь, так опять подступает.
     -- Может, я пойду куплю четвертинку! -- предложил Юрка.
     Дед помолчал.
     -- Ладно... пройдет так. Потом, попозже, курям посыплешь да коровенке на ночь пару навильников дашь. Воротчики только закрыть не забудь!
     -- Ладно. Значит, так: что у нас еще осталось? География. Сейчас мы ее... галопом. -- Юрке сделалось весело: поел хорошо, уроки почти готовы -- вечером можно на лыжах покататься.
     -- А у его чего же родных-то никого, што ли, не было? -- спросил вдруг старик.
     -- У кого? -- не понял Юрка.
     -- У того академика-то. Одни студенты стояли?
     -- У Павлова-то? Были, наверно. Я точно не знаю. Завтра спрошу в школе.
     -- Дети-то были, поди?
     -- Наверно. Завтра узнаю.
     -- Были, конешно. Никого если бы не было родных-то, не много надиктуешь. Одному-то плохо,
     Юрка не стал возражать. Можно было сказать: а студенты-то! Но он не стал говорить.
     -- Конечно, -- согласился он. -- Одному плохо.

Страницы: (8) : 12345678

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... "Большой Мольн" имеет свойство воздействовать на нас (по крайней мере, на некоторых из нас) чем-то, что лежит за пределами собственно словесности; именно это свойство я пытался сообщить и своему роману. Другой недостаток "Волхва", против которого я также не смог найти лекарства, тот, что я не понимал: описанные в нем переживания - неотъемлемая черта юности. Герой Анри Фурнье, не в пример моему персонажу, явственно и безобманно молод.
     Второй образец, как ни покажется странным, - это, бесспорно, "Бевис" Ричарда Джеффриса {Роман "Бевис. История одного мальчика" (1882) - самое популярное произведение писателя и натуралиста Ричарда Джеффриса. В этой пространной книге скрупулезно описывается пребывание малолетнего героя на родительской ферме. Большую часть времени мальчик предоставлен самому себе; фермерский надел для него превращается в замкнутую, таинственную страну, населенную растениями, животными и даже демонами.}, книга, покорившая мое детское воображение. Писатель, по-моему, формируется довольно рано, сознает он это или нет; а "Бевис" похож на "Большого Мольна" тем, что сплетает из повседневной реальности (реальности ребенка предместий, рожденного в зажиточной семье, каким и я был внешне) новую, незнакомую. Говорю это, чтобы подчеркнуть: глубинный смысл и стилистика таких книг остаются с человеком и после того, как он их "перерастает".
     Третью книгу, на которую опирается "Волхв", я в то время не распознал, а ныне выражаю благодарность внимательной студентке Ридингского университета, написавшей мне через много лет после выхода романа и указавшей на ряд параллелей с "Большими ожиданиями". Она и не подозревала, что это единственный роман Диккенса, к которому я всегда относился с восхищением и любовью (и за который прощаю ему бесчисленные погрешности остальных произведений); что, работая над набросками к собственному роману, я с наслаждением разбирал эту книгу в классе; что всерьез подумывал, не сделать ли Кончиса женщиной (мисс Хэвишем) - замысел, отчасти воплощенный в образе г-жи де Сейтас...

Джон Фаулз (John Robert Fowles)   
«Волхв»