Шукшин Василий Макарович - Произведения - Критики

     Деду было семьдесят три, Петьке, внуку, -- тринадцать. Дед был сухой и нервный и страдал глухотой. Петька, не по возрасту самостоятельный и длинный, был стыдлив и упрям. Они дружили.
     Больше всего на свете они любили кино. Половина дедовой пенсии уходила на билеты. Обычно, подсчитав к концу месяца деньги, дед горько и весело объявлял Петьке:
     -- Ухайдакали мы с тобой пять рубликов!
     Петька для приличия делал удивленное лицо.
     -- Ничего, прокормит, -- говорил дед (имелись в виду отец и мать Петьки. Дед Петьке доводился по отцу). -- А нам с тобой это для пользы.
     Садились всегда в первый ряд: дешевле, и потом там дед лучше слышал. Но все равно половину слов он не разбирал, а догадывался по губам актеров. Иногда случалось, что дед вдруг ни с того ни с сего начинал хохотать. А в зале никто не смеялся. Петька толкал его в бок и сердито шипел:
     -- Ты чего? Как дурак...
     -- А как он тут сказал? -" спрашивал дед.
     Петька шепотом пересказывал деду в самое ухо:
     -- Не снижая темпов.
     -- Хе-хе-хе, -- негромко смеялся дед уже над собой. -- А мне не так показалось.
     Иногда дед плакал, когда кого-нибудь убивали невинного.
     -- Эх вы... люди! -- горько шептал он и сморкался в платок. Вообще он любил высказаться по поводу того, что видел на экране. Когда там горячо целовались, например, он усмехался и шептал:
     -- От черти!.. Ты гляди, гляди... Хэх!
     Если дрались, дед, вцепившись руками в стул, напряженно и внимательно следил за дракой (в молодости, говорят, он охотник был подраться. И умел).
     -- Нет, вон тот не... это... слабый. А этот ничего, верткий.
     Впрочем, фальшь чуял.
     -- Ну-у, -- обиженно говорил он, -- это они понарошке.
     -- Так кровь же идет, -- возражал Петька.
     -- Та-а... кровь. Ну и что? Нос, он же слабый: дай потихоньку, и то кровь пойдет. Это не в том дело,
     -- Ничего себе не в том!
     -- Конечно, не в том.
     На них шикали сзади, и они умолкали.
     Спор основной начинался, когда выходили из клуба. Особенно в отношении деревенских фильмов дед был категоричен до жестокости.
     -- Хреновина, -- заявлял он. -- Так не бывает.

Страницы: (6) : 123456

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Умеет устраиваться со всеми удобствами. Тот «живодер», который только что пошел на кухню, переправлял тайком через забор письма Эммануила и ответы его сына. — За хорошую плату, конечно? — Дай Бог тебе, малый, заработать за всю свою жизнь сотую долю того, что имеют Легги. — Да ну! — Я знаю, что говорю! Папаша вдвоем с самим Питером Кеном обчистили банк на миллион фунтов стерлингов. — Ого! — Таких дел у него за плечами несколько. Только в этот раз он сдуру ухлопал полицейского и получил пятнадцать лет. — А деньги? — Остались у Кена. Питер с тех пор заделался джентльменом, вырастил дочь, — ей сейчас, наверное, лет восемнадцать, — и живет себе преспокойно на собственной вилле в Хошеме. Ты знаешь Питера? — Да, — вздохнул Джонни. — Ты чего нос повесил, парень? — Я люблю его дочь и хотел бы на ней жениться, но… — Денег нет? — Об этом Кен и не спрашивал. Для него главное — выдать дочь за джентльмена с незапятнанной репутацией. У меня все было в порядке: я еще ни разу не сидел и сумел понравиться Мери. Питер еще хотел, чтобы я перестал мошенничать на бегах. — Ты исполнил его желание? — А ты видел когда нибудь Мэри? — Нет. — Если бы видел, ты не задавал бы глупых вопросов. Мошенничать я бросил, но лошадь продолжал выставлять. И тут один сукин сын подменил ее. — Поставил в стойло свою клячу вместо твоего рысака? — Наоборот. Его конь был лучше. — Тогда он просто сумасшедший. — Может быть. — И что же было дальше? — Мой вороной был одним из главных соперников его гнедого фаворита. Он перекрасил своего коня в черный цвет и ночью обменял лошадей. — И твой жокей ничего не заметил? Ведь кони отличаются не только мастью! — Думаю, что ему хорошо заплатили за рассеянность. — Кто же выиграл заезд? — Конечно, я. — Куш сорвал приличный? — Очень. — За что же ты обзываешь своего благодетеля сукиным сыном? — Пока я радовался удаче и получал выигрыш, он «настучал» в полицию, что я украл его фаворита. Лошадь выкупали и она сразу же стала снова гнедой. А меня упекли сюда. Смит сел на стопку кирпичей. — Кого в этой тюрьме ни спроси, все попали сюда случайно. А если и не случайно, то не по своей вине. Один только я сижу за дело, если вас всех послушать. — А за что? — Банкноты штамповал, что же еще? — Неаккуратно? — Как умел...

Уоллес Эдгар (Wallace Edgar)   
«Комната № 13»