Шукшин Василий Макарович - Произведения - Охота жить

     Поляна на взгорке, на поляне -- избушка.
     Избушка -- так себе, амбар, рядов в тринадцать-четырнадцать, в одно оконце, без сеней, а то и без крыши. Кто их издревле рубит по тайге?.. Приходят по весне какие-то люди, валят сосняк поровней, ошкуривают... А ближе к осени погожими днями за какую-нибудь неделю в три-четыре топора срубят. Найдется и глина поблизости, и камни -- собьют камелек, и трубу на крышу выведут, и нары сколотят -- живи не хочу!
     Зайдешь в такую избушку зимой -- жилым духом не пахнет. На стенах, в пазах, куржак, в ладонь толщиной, промозглый запах застоялого дыма.
     Но вот затрещали в камельке поленья... Потянуло густым волглым запахом оттаивающей глины; со стен каплет. Угарно. Лучше набить полный камелек и выйти пока на улицу, нарубить загодя дровишек... Через полчаса в избушке теплее и не тяжко. Можно скинуть полушубок и наторкать в камелек еще дополна. Стены слегка парят, тихое блаженство, радость. "А-а!.. -- хочется сказать. -- Вот так-то". Теперь уж везде почти сухо, но доски нар еще холодные. Ничего -- скоро. Можно пока кинуть на них полушубок, под голову мешок с харчами, ноги -- к камельку. И дремота охватит -- сил нет. Лень встать и подкинуть еще в камелек. А надо.
     В камельке целая огненно-рыжая горка углей. Поленья сразу вспыхивают, как береста. Тут же, перед камельком, чурбачок. Можно сесть на него, закурить и -- думать. Одному хорошо думается. Темно. Только из щелей камелька светится; свет этот играет на полу, на стенах, на потолке. И вспоминается бог знает что! Вспомнится вдруг, как первый раз провожал девку. Шел рядом и молчал как дурак... И сам не заметишь, что сидишь и ухмыляешься. Черт ее знает -- хорошо!
     Совсем тепло. Можно чайку заварить. Кирпичного, зеленого. Он травой пахнет, лето вспоминается.
     ...Так в сумерки сидел перед камельком старик Никитич, посасывал трубочку. В избушке было жарко. А на улице -- морозно. На душе у Никитича легко. С малых лет таскался он по тайге -- промышлял. Белковал, а случалось, медведя-шатуна укладывал. Для этого в левом кармане полушубка постоянно носил пять-шесть патронов с картечным зарядом. Любил тайгу. Особенно зимой. Тишина такая, что маленько давит. Но одиночество не гнетет, свободно делается; Никитич, прищурившись, оглядывался кругом -- знал: он один безраздельный хозяин этого большого белого царства.
     ...Сидел Никитич, курил.
     Прошаркали на улице лыжи, потом -- стихло. В оконце вроде кто-то заглянул. Потом опять скрипуче шаркнули лыжи -- к крыльцу. В дверь стукнули два раза палкой.
     -- Есть кто-нибудь?
     Голос молодой, осипший от мороза и долгого молчания -- не умеет человек сам с собой разговаривать.

Страницы: (16) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     12 октября 1905 года вагончики остановились.
     Нет, не все было таким уж ясным и безоблачным в заводском поселке. Как, впрочем, и по всей России.
     Обратимся в курский архив к фонду канцелярии губернатора.
     "На станции Льгов и на сахарном заводе мастера и рабочие предъявили требования об увеличении платы", - телеграмма уездного исправника от 13 октября 1905 года.
     А вот что написано в воспоминаниях Е.И.Тихоновой, члена РСДРП с 1903 года:
     "...Я встретилась с Петром Исидоровичем.., когда выполняла задание Курского комитета РСДРП. Надо было съездить в Киев за нелегальной литературой. Часть ее было решено спрятать у Голиковых..."
     В РСДРП Голиковы тогда не состояли. Членами партии они стали позже: Петр Исидорович в 1917-м на фронте, Наталья Аркадьевна в 1920-м в Арзамасе. Но нелегальная литература хранилась у них часто, и двери их квартирки в заводской школе всегда были открыты для подпольщиков.
     В 1908 году, когда особенно усилились репрессии, в уезд прибыли казаки, начались аресты, супруги Голиковы с Аркадием, Наташей и совсем еще крошечной Ольгой без особых сборов покинули обжитой дом и уехали далеко, на Волгу, в Вариху - поселок при нефтеперегонном заводе.
     25 октября 1908 года "не имеющий чина" П.И.Голиков зачислен на службу в ведомство Нижегородского акцизного управления. Уже в следующем году Голиковы поселились в Нижнем Новгороде. Родилась младшая дочка - Катя. И хотя Петр Исидорович был теперь уже "старшим контролером управления", сводить концы с концами стало нелегко. Отчасти поэтому, но во многом потому, что характер Натальи Аркадьевны не позволял ей целиком удовлетвориться только семьей и домашним хозяйством, а "акцизное управление" не школа, там мужу не поможешь, она поступила учиться на частные акушерские курсы доктора Миклашевского.
     Экзамены на диплом фельдшера-акушерки сдавала на медицинском факультете Казанского университета, место для работы предложили в больнице Арзамаса...

Гайдар Аркадий Петрович   
«Голиков Аркадий из Арзамаса»