Шукшин Василий Макарович - Произведения - Рассказы

-- Но они уже закан­чивают.
     Кондрашин свободно опустился на стул, приобнял ру­кой спинку соседнего стула и легонько стал выстукивать пальцами по гладкому дереву некую мягкую дробь. При этом сосредоточенно смотрел перед собой -- губы трубочкой, брови чуть сдвинуты к переносью -- и думал о секретарше и о том помпезном уюте, каким издавна окружают себя все "шефы", "шефуни", "надшефы" и даже "подшефы". Вооб­ще ему нравилась эта представительность, широта и неко­торая чрезмерность обиталища "шефов", но, например, Долдон Иваныч напрочь не умеет всем этим пользоваться: вместо того, чтобы в этой казенной роскоши держаться просто, доступно и со вкусом, он надувается как индюк, важничает. О секретарше он подумал так: никогда, ни с ка­кой секретаршей он бы ни в жизнь не завел ни самого что ни на есть пустого романа. Это тоже... долдонство: непремен­но валандаться с секретаршами. Убогость это, неуклюжесть. Примитивность. И всегда можно погореть...
     Дверь кабинета неслышно открылась... Вышел начальник отдела кадров. Они кивнули друг другу, и Кондрашин ушел в дерматиновую стену.
     Дмитрий Иванович, "шефуня", был мрачноват с виду, горбился за столом, поэтому получалось, что он смотрит исподлобья. Взгляд этот пугал многих.
     -- Садитесь, -- сказал Дмитрий Иванович. -- Читали? -- и пододвинул Кондрашину сегодняшнюю областную га­зету.
     Кондрашин никак не ждал, что "шефуня" прямо с этого и начнет -- с газеты. Он растерялся... Мысли в голове раз­летелись точно воробьи, вспугнутые камнем. Хотел уж сов­рать, что не читал, но вовремя сообразил, что это хуже... Нет, это хуже.
     -- Читал, -- сказал Кондрашин. И на короткое время сде­лал губы трубочкой.
     -- Хотел обсудить ее до того, как послать в редакцию, но оттуда позвонили -- срочно надо. Так вышло, что не об­судил. Просил их подождать немного, говорю: "Мои де­мократы мне за это шею намылят". Ни в какую. Давайте, говорите теперь -- постфактум. Мне нужно знать мнение ра­ботников.
     -- Ну, это понятно, почему они торопились, -- начал Кондрашин, глядя на газету. Он на секунду-две опять сделал губы трубочкой... И посмотрел прямо в суровые глаза "шефуни". -- Статья-то именно сегодняшняя. Она сегодня и нужна.
     -- То есть? -- не понял Дмитрий Иванович.
     -- По духу своему по той... как это поточнее -- по той деловитости, конкретности, по той простоте, что ли, хотя там все не просто, именно по духу своему она своевремен­на. И современна, -- Кондрашин так смотрел на грозного "шефуню" -- простодушно, даже как-то наивно, точно в следующий момент хотел спросить: "А что, кому-нибудь не­ясно?"
     -- Но ведь теперь же все с предложениями высовывают­ся, с примерами...

Страницы: (52) :  <<  ... 9101112131415161718192021222324 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Бледное, заостренное лицо мужчины с холодными жестокими глазами и ярко красными губами вампира склонилось над распростертой на снегу женщиной. В его руке при свете фонаря отчетливо вырисовывался блестящий серебряный кинжал. Мужчина постоял несколько секунд над лежащей фрау Кун, затем нагнулся и начал медленно, хладнокровно, расчетливо наносить удары кинжалом, с неописуемым наслаждением вонзая его в тело уже почти не дышащей жертвы. В шею, в грудь. Один, два… три… пять… десять… двадцать ударов. Вскоре вокруг лежащей на панели фигуры расплылись темные лужицы крови, смешиваясь с талым снегом и образуя липкую розовую жижу… Смешная старушечья шляпка фрау Кун съехала на затылок. Поднявшийся ветерок шевелил седые пряди ее волос. По виску бежала темно красная струя… Убийца не спеша вытер орудие убийства о ее одежду, постоял, глядя в неподвижное, искаженное предсмертным страхом лицо покойницы, и медленно пошел по улице, запахивая на ходу полы пальто, под которыми скрылся еще теплый от крови кинжал.

    Господин советник Кунце возвращался с именин. В голове его роились веселые мысли, порожденные выпитым вином, удачными здравицами, «экспромтом», заготовленным за две недели до торжественного случая, и, конечно, близостью хорошенькой Рут Корнер, которая была в этот вечер необыкновенно мила с ним, чего не случалось прежде. Правда, советник раньше иногда позволял себе некоторые нескромности, вроде попытки поцеловать Рут, выбирая для этого не самый удачный момент, но все же девушка, по его мнению, была к нему несправедлива. Незаслуженно несправедлива, несмотря на его маленькие подарки и разные мелкие одолжения, которые он ей делал. Положим, на подарки она вообще мало обращала внимания. Гораздо больше ценила те сведения, которые сообщал ей господин советник под большим секретом и в первую очередь. Дело в том, что очаровательная Рут, несмотря на свою молодость, работала репортером в местной газете и, с присущей этой профессии любознательностью, настойчивостью и любопытством, собирала свой газетный мед решительно повсюду, где только было можно что нибудь узнать. Именно на этой почве и произошло ее знакомство с почтенным доктором Кунце, когда она впервые явилась к нему на заседание думы и получила самую свежую информацию, к зависти своих коллег и великому удовольствию редактора...

Уоллес Эдгар (Wallace Edgar)   
«Дюссельдорфский убийца»