Шукшин Василий Макарович - Произведения - Рассказы

     -- А кто стрелял?
     Бронька не слышал вопроса, курил, смотрел на огонь.
     -- Где покушение-то было?
     Бронька молчал.
     Люди удивленно переглядывались.
     -- Я стрелял, -- вдруг говорил он. Говорил негромко, еще некоторое время смотрел на огонь, потом поднимал глаза... И смотрел, точно хотел сказать: "Удивительно? Мне самому удивительно!" И как-то грустно усмехался.
     Обычно долго молчали, глядели на Броньку. Он курил, подкидывая палочкой отскочившие угольки в костер... Вот этот-то момент и есть самый жгучий. Точно стакан чистейшего спирта пошел гулять в крови.
     -- Вы серьезно?
     -- А как вы думаете? Что я, не знаю, что бывает за иска­жение истории? Знаю. Знаю, дорогие товарищи.
     -- Да ну ерунда какая-то...
     -- Где стреляли-то? Как?
     -- Из "браунинга"... Вот так -- нажал пальчиком, и -- пук! -- Бронька смотрел серьезно и грустно -- что люди та­кие недоверчивые. Он же уже не хохмил, не скоморошничал.
     Недоверчивые люди терялись.
     -- А почему об этом никто не знает?
     -- Пройдет еще сто лет, и тогда много будет покрыто мраком. Поняли? А то вы не знаете... В этом-то вся трагедия, что много героев остаются под сукном.
     -- Это что-то смахивает на...
     -- Погоди. Как это было?
     Бронька знал, что все равно захотят послушать. Всегда хотели.
     -- Разболтаете ведь?
     Опять замешательство.
     -- Не разболтаем...
     -- Честное партийное?
     -- Да не разболтаем! Рассказывайте.
     -- Нет, честное партийное? А то у нас в деревне народ знаете какой... Пойдут трепать языком.
     -- Да все будет в порядке! -- Людям уже не терпелось по­слушать. -- Рассказывайте.
     -- Прошу плеснуть. -- Бронька опять подставлял стакан­чик. Он выглядел совершенно трезвым. -- Было это, как я уже сказал, двадцать пятого июля сорок третьего года. Кха! Мы наступали. Когда наступают, санитарам больше работы. Я в тот день приволок в лазарет человек двенадцать... Принес одного тяжелого лейтенанта, положил в палату... А в палате был какой-то генерал. Генерал-майор. Рана у него была не­большая -- в ногу задело, выше колена. Ему как раз перевяз­ку делали.

Страницы: (52) :  <<  ... 234567891011121314151617 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Архиепископ прислушивается и кладет руку на сердце.

     Слуга (входя). Победа! Победа! Мы победили, монсеньор! Полковник Линегарт здесь!
     Полковник (входя). Победа, монсеньор! Полная победа! Все по уставу! Образцовая битва! Исторический день: противник потерял шесть тысяч человек, их перерезали, утопили; уцелевшие бегут.
     Архиепископ. Благодарю тебя. Господи! А Конрад?
     Полковник. Он среди павших.
     Архиепископ. Благодарю тебя, Господи! (Пауза.) Если он мертв - прощаю его. (Линегарту.) Дай благословлю тебя. Ступай! Распространяй повсюду эту весть!
     Полковник (выпрямившись). Едва успело подняться солнце, как мы заметили тучи пыли...
     Архиепископ (прерывает его). Нет, нет! Никаких подробностей. Победу, изложенную со всеми подробностями, трудно отличить от поражения. Ведь это победа, не так ли?
     Полковник. Изумительная победа - само изящество, а не победа.
     Архиепископ. Ступай, я буду молиться.

     Полковник уходит, архиепископ пускается в пляс.

     Победа! Победа! (Кладет руку на сердце.) Ох! (Преклоняет колени на молитвенную подушечку.) Лучше помолимся!

     Освещается часть сцены, справа - верхняя часть крепостной стены. Дозорные Гейнц и Шмидт прильнули к бойницам.

     Гейнц. Не может быть... Не может быть! Господь не мог этого допустить.
     Шмидт. Погоди, сейчас они опять начнут. Взгляни-ка! Раз, два, три... три... и еще - два. три, четыре, пять...
     Насти (появляется среди укреплений). Ну, что тут у вас?
     Шмидт. У нас дурные вести. Насти...
     Насти. Для тех, кто избран Богом, нет дурных вестей.
     Гейнц...

Сартр Жан Поль (Sartre Jean-Paul Charles Aymard)   
«Дьявол и господь бог»