Шукшин Василий Макарович - Произведения - Солнце, старик и девушка

     -- Такой? -- спросил он, мельком глянув на камешек, и повертел его в сухих, скрюченных пальцах. -- Кремешок это. Это в войну, когда серянок не было, огонь из него добывали.
     Девушку поразила странная догадка: ей показалось, что старик слепой. Она не нашлась сразу, о чем говорить, молчала, смотрела сбоку на старика. А он смотрел туда, где село солнце. Спокойно, задумчиво смотрел.
     -- На... камешек-то, -сказал он и протянул девушке камень. -- Они еще не такие бывают. Бывают: весь белый, аж просвечивает, а снутри какие-то пятнушки. А бывают: яичко и яичко -- не отличишь. Бывают: на сорочье яичко похож -- с крапинками по бокам, а бывают, как у скворцов, -- синенькие, тоже с рябинкой с такой.
     Девушка все смотрела на старика. Не решалась спросить: правда ли, что он слепой.
     -- Вы где живете, дедушка?
     -- А тут не шибко далеко. Это Ивана Колокольникова дом, -- старик показал дом на берегу, -- дальше -- Бедаревы, потом -- Волокитины, потом -- Зиновьевы, а там уж, в переулочке, -- наш. Заходи, если чего надо. Внуки-то были, дак у нас шибко весело было.
     -- Спасибо.
     -- Я пошел. Ломает меня.
     Старик поднялся и пошел тропинкой в гору.
     Девушка смотрела вслед ему до тех пор, пока он не свернул в переулок. Ни разу старик не споткнулся, ни разу не замешкался. Шел медленно и смотрел под ноги. "Нет, не слепой, -- поняла девушка. -- Просто слабое зрение".
     На другой день старик не пришел на берег. Девушка сидела одна, думала о старике, Что-то было в его жизни, такой простой, такой обычной, что-то непростое, что-то большое, значительное. "Солнце -- оно тоже просто встает и просто заходит, -думала девушка. -А разве это просто!" И она пристально посмотрела на свои рисунки. Ей было грустно.
     Не пришел старик и на третий день и на четвертый.
     Девушка пошла искать его дом.
     Нашла.
     В ограде большого пятистенного дома под железной крышей, в углу, под навесом, рослый мужик лет пятидесяти обстругивал на верстаке сосновую доску.
     -- Здравствуйте, -- сказала девушка.
     Мужик выпрямился, посмотрел на девушку, провел большим пальцем по вспотевшему лбу, кивнул:
     -- Здорово.
     -- Скажите, пожалуйста, здесь живет дедушка...
     Мужик внимательно и как-то странно посмотрел на девушку. Та замолчала.
     -- Жил, -- сказал мужик. -- Вот домовину ему делаю.
     Девушка приоткрыла рот:
     -- Он умер, да?
     -- Помер. -- Мужик опять склонился к доске, шаркнул пару раз рубанком, потом посмотрел на девушку. -- А тебе чего надо было?
     -- Так... я рисовала его,
     -- А-а. -- Мужик резко зашаркал рубанком.
     -- Скажите, он слепой был? -- спросила девушка после долгого молчания.
     -- Слепой.
     -- И давно?
     -- Лет десять уж. А что?
     -- Так...
     Девушка пошла из ограды,
     На улице прислонилась к плетню и заплакала. Ей было жалко дедушку. И жалко было, что она никак не сумела рассказать о нем. Но она чувствовала сейчас какой-то более глубокий смысл и тайну человеческой жизни и подвига и, сама об этом не догадываясь, становилась намного взрослей.

Страницы: (4) : 1234

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     Бой продолжается. По пшенице быстро шагает чем-то взволнованный начальник штаба батальона Шульгин.
     Вдруг он приседает. Потом поднимается, недоуменно смотрит на свою ногу. Нога цела, но голенище сапога срезано осколком. Он спрашивает:
     - Где комбат? Прудникова не видали? Он сейчас был там.
     "Там", за пригорком, где только что был командный пункт, миною взорван сарай, он раскидан и горит, поджигая вокруг колосья густой пшеницы.
     На лице начальника штаба тревога за своего комбата. Это самый лучший и смелый комбат самого лучшего полка всей дивизии.
     Это он, когда, надрывая душу, надсадно, угрожающе, запугивающе запели, заныли немецкие трубы, пугая атаками, на вопрос командира полка по телефону: "Что это такое?" - сжав чуть оттопыренные губы, с усмешкой ответил:
     - Все в порядке, товарищ командир. Начинается музыка. Сейчас и я впишу пулеметами свою гамму.
     С биноклем через шею, с простым пистолетом "ТТ" в кобуре, внезапно возникает из-за дыма целый и невредимый комбат.
     Ему рады. На вопросы о себе он не отвечает и приказывает:
     - Переходим на оборону. Здесь у врага большие силы. Дайте мне связь с артиллерией. Всем командирам рот прочно окопаться.
     По торфяному полю опять тянет провод Сергиенко. Вот он упал, но он не ранен. Он устал. Он уткнулся лицом в мокрый торф и тяжело дышит. Вот он поворачивает голову и видит, что совсем рядом перед ним, перед его губами - воронка от взрыва мины и, как на дне блюдечка, скопилось в ней немного воды. Он наклоняет голову, пьет жадно, потом поднимает покрытое бурым торфом лицо и ползет с катушкой дальше.
     Через несколько минут связь с полком налажена. Поступает приказание:
     "Немедленно переходите..."
     И вдруг приказ обрывается...

Гайдар Аркадий Петрович   
«Фронтовые очерки»