Шукшин Василий Макарович - Произведения - Там, вдали...

     Петр Ивлев рано узнал, почем фунт лиха. Осиротел в один год сразу, когда не исполнилось и четырех лет. Отец от воспаления легких, мать спустя три месяца -- не разродилась девочкой.
     Мальчика взяла сперва бабушка, потом, когда бабушка умерла, приютила вдовая тетка.
     Петр с грехом пополам дотянул до пяти классов и пошел работать в колхоз.
     Шла война. В колхозе работали глубокие старики, бабы и молодняк-подростки. Трудное было время.
     Поедет, бывало, Петька на мельницу зимой... А мешки, каждый -- пятьдесят-шестьдесят килограммов. Навалят на спину такую матушку и неси. А нести надо вверх по сходне: ноги трясутся, в глазах -- оранжевые круги. Сходня -- три-четыре сшитых тесины, поперек -- рейки набиты. Обледене­ет эта сходня, замызгают, загладят ее ногами, поскольз­нешься -- мешок так и припечатает тебя к ней. Лицо -- в кровь. И не занюнишь -- товарищи рядом и старик-мельник большой насмешник. Петька сплевывал солоновато-вязкую красную слюну и матерился. Материться он был мастер: дружки хохотали, а мельник одобрял:
     -- Так, Петька, легше будет.
     Или за горючим в город ездили. Тулупишко драный, пи­мы третью зиму одни -- подшитые-переподшитые, никако­го тепла в них. А мороз -- под сорок -- сорок пять, дышать больно.
     И ехать не двадцать, не тридцать километров, а шесть­десят с гаком. Окоченеет Петька, спрыгнет с саней и бежит километр-полтора, пока не упреет. Так до самого города: половину едет, половину бежит. И не простывали как-то!
     Был он парень не бойкий, но и не робкий. Если дело доходило до драки, -- что частенько случалось среди ребят в те годы, -- спуску не давал, стоял до конца. И был очень упрямый: что задумает -- сделает. Будет ходить, думать... Изведется весь, а своего добьется. Захотел купить черный шерстяной костюм -- увидел в городе, в ларьке. Ночами снился проклятый костюм. А денег нет. Думал-думал -- на­думал: повез зерно молоть и один куль свалил бабке Акулине (бабка самогоном промышляла). Попались. Бабке -- год "принудиловки", Петьку простили по молодости и за то, что безотказный работник. Придумал другую штуку: в сво­бодные вечера (а то и ночи прихватит) стал вырубать корыт­ца. Едет с сеном или порожнем откуда, выберет березку поровней, срубит, завезет домой. Обсочит ее, напилит чур­бачков и вырубает корытца. Наделает -- и на базар. Так раз пять съездил в город, купил костюм. Выпал свободный день, Петька надел костюм, слегка напустил брюки на хро­мовые сапоги (весна была), сдвинул фуражку на бочок -- из-под козырька горсть мягких русых волос -- и так прошел­ся по селу. И все. Больше ничего не требовалось -- разок пройтись таким образом.

Страницы: (47) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Архиепископ прислушивается и кладет руку на сердце.

     Слуга (входя). Победа! Победа! Мы победили, монсеньор! Полковник Линегарт здесь!
     Полковник (входя). Победа, монсеньор! Полная победа! Все по уставу! Образцовая битва! Исторический день: противник потерял шесть тысяч человек, их перерезали, утопили; уцелевшие бегут.
     Архиепископ. Благодарю тебя. Господи! А Конрад?
     Полковник. Он среди павших.
     Архиепископ. Благодарю тебя, Господи! (Пауза.) Если он мертв - прощаю его. (Линегарту.) Дай благословлю тебя. Ступай! Распространяй повсюду эту весть!
     Полковник (выпрямившись). Едва успело подняться солнце, как мы заметили тучи пыли...
     Архиепископ (прерывает его). Нет, нет! Никаких подробностей. Победу, изложенную со всеми подробностями, трудно отличить от поражения. Ведь это победа, не так ли?
     Полковник. Изумительная победа - само изящество, а не победа.
     Архиепископ. Ступай, я буду молиться.

     Полковник уходит, архиепископ пускается в пляс.

     Победа! Победа! (Кладет руку на сердце.) Ох! (Преклоняет колени на молитвенную подушечку.) Лучше помолимся!

     Освещается часть сцены, справа - верхняя часть крепостной стены. Дозорные Гейнц и Шмидт прильнули к бойницам.

     Гейнц. Не может быть... Не может быть! Господь не мог этого допустить.
     Шмидт. Погоди, сейчас они опять начнут. Взгляни-ка! Раз, два, три... три... и еще - два. три, четыре, пять...
     Насти (появляется среди укреплений). Ну, что тут у вас?
     Шмидт. У нас дурные вести. Насти...
     Насти. Для тех, кто избран Богом, нет дурных вестей.
     Гейнц...

Сартр Жан Поль (Sartre Jean-Paul Charles Aymard)   
«Дьявол и господь бог»