Шукшин Василий Макарович - Произведения - Энергичные люди

Причем учтите: из всей этой гопкомпании мне корячиться меньше всех, я не с перепугу влетел к вам, а зашел, жалея вас, вы еще молодая.
     Вера Сергеевна что-то соображала... И сообразила.
     -- Все это, -- сказала она и тоже повела рукой по комна­те, -- мое: мне папа с мамой дали деньги. Пусть Аристарх докажет, что это он купил...
     -- Лапочка, -- сказал Лысый почти нежно, -- тут и дока­зывать нечего: вот эту "Рамону" (гарнитур югославский) доставал ему я: я потерял на этом триста целковых, но зато он мне достал четыре дубленки: мне, жене, дочери и зятю -- по нормальной цене.
     -- А чего же вы говорите, что вам меньше всех корячить­ся? Наберем! -- весело сказала Вера Сергеевна. -- Всем на­берем помаленьку! А вы думаете, Аристарх будет доказы­вать, что это он все покупал? Да вы все в рот воды наберете. Вам за покрышки-то, дай бог, поровну разделить на каждо­го. Пришел тут... на испуг брать. Вы вон сперва за них полу­чите! -- Вера Сергеевна показала в сторону коридора, где ле­жали покрышки. -- Там их -- пять штук: за каждую -- пять лет: пятью пять -- двадцать пять. Двадцать пять лет на всех. Что, мало?
     Эта "арифметика" явно расстроила Лысого, хоть он изо всех сил не показывал этого.
     -- Примитивное решение вопроса, гражданочка. Сколь­ко получают ваши папа с мамой?
     -- Мои папа с мамой всю жизнь работали... а я у них -- единственная дочь.
     -- Неубедительно, -- сказал Лысый. Но и у него это вы­шло тоже неубедительно. Он проиграл "процесс", это было совершенно очевидно. Но он не сдавал тона. -- Аристарх, -- продолжал он снисходительно, -- конечно, не захочет гово­рить, что все это купил он, да... Но ведь там-то, -- показал Лысый пальцем вверх, -- тоже не дураки сидят: скажет! Там умеют... И папаша ваш, если он потомственный рабочий, -- что он, врать станет? Да он на первом же допросе... граждан­скую войну вспомнит, вспомнит, как он с белогвардейцами сражался. Не надо, не надо, гражданка Кузькина, строить иллюзий. Возьмите это... -- Лысый встал и положил на ва­лик дивана шубу и костюм. -- Поносите пока.
     И Лысый вышел.

     А в комнате, где "пассажиры", о чем-то оживленно дого­варивались. На Лысого посмотрели... но тут же и утратили всякую надежду. Не очень-то, видно, и надеялись.
     -- Чего вы тут?
     -- Инсценируем счас ее убийство, -- сказал Курносый, хихикнув. -- Надо такого ей страху нагнать!.. Так ее, дуру, напугать, чтобы она... на диван сделала.
     Аристарх что-то быстро писал, склонившись к столу.

Страницы: (36) :  <<  ... 9101112131415161718192021222324 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Вот только, к сожалению, есть тут одна загвоздочка: никакого В. Манесса в Цюрихе не существует, потому как на цюрихской почте скопилось уже четырнадцать зашифрованных донесений, а его все нет как нет. Бросьте вы свои подозрения и отправляйтесь плясать с этой смуглой графиней, пока молоды! Три дня капитан мучился угрызениями совести, аж осунулся весь, а потом все таки доложил о случившемся по начальству. Ну, понятно, шестеро военных в машине помчались арестовать графиню Мигали и изъять ее обширную переписку с иностранными агентами. У нее был обнаружен код и всевозможные опасные, так сказать, бумаги изменнического содержания. При этом графиня отказывалась давать какие либо показания, а ее сестра, шестнадцатилетняя девчонка, уселась на стул, поджав колени под подбородком, так что все можно было лицезреть, курила сигареты, флиртовала с офицерами и хохотала как дурочка. Прослышав, что Мигали сидит в тюрьме, я помчался к военному начальству и говорю: — Отпустите вы, Христа ради, эту истеричку, иначе сраму не оберетесь. А они мне: — Пан Полгар, графиня Мигали призналась, что была завербована иностранной разведкой, а это дело серьезное. — Да эта женщина водит вас за нос! — кричу я им. — Пан Полгар, — строго выговаривает мне полковник, — не забывайте, что говорите о даме; графиня Мигали лгать не может. Вот до чего эта баба окрутила солдат! — Тысяча чертей! — орал я. — Значит, галантности ради вы отправите ее под суд? Да пошли вы к дьяволу вместе с вашими рыцарскими чувствами! Неужели вы не видите, что эта дурочка сама и нарочно навела вас на след своей изменнической деятельности?! Да ведь она, негодница, обвела вас вокруг пальца, не верьте вы ни одному ее слову! Но начальники делали трагические мины и только пожимали плечами Само собой, о случившемся кричали все газеты, — и у нас и за границей; аристократия со всего света была на коне и собирала выражения протеста, дипломаты предпринимали различные демарши, общественное мнение даже в далекой Англии было возмущено, но справедливость — как известно — неумолима. Словом, благородная графиня — в виду военного положения — предстала перед трибуналом...

Чапек Карел (Capek Karel)   
«Графиня»