Шукшин Василий Макарович - Произведения - Энергичные люди

     -- Это -- как держать себя.
     -- Да как ни держи!.. Пару раз промежду глаз...
     -- А я, -- сказал Аристарх, -- я вот что подумал, -- и все замолкли, и смотрели на Аристарха: интересно было, что он подумал. -- Я подумал -- все: и Соня, и моя жена, обе -- от­туда... из обэхээса.
     -- Ну!.. -- изумилась Вера Сергеевна. -- Девять лет жи­вем, а он...
     Все засмеялись такой, в самом деле, нелепости. Загово­рили все сразу:
     -- Аристарх, ты уж...
     -- А что? А что?.. А знаете, случай был...
     -- Да ну, случай!.. Случаи в кино бывают, в театре...
     -- Нет, Аристарх, в самом деле?
     -- Клянусь! Ну, думай, это мне -- пятнадцать лет!..
     -- Да нам бы всем!.. Мы же ее "убивать" ходили! Нам бы за одну эту комедию...
     -- Едем во Владивосток! -- громко объявил Простой че­ловек. -- Присели!.. Присели! Помолчали перед дальней до­рожкой...
     Все замолчали.
     В это время позвонили в дверь.
     -- Это соседка ко мне -- за выкройками, -- сказала Вера Сергеевна. И пошла открывать.
     Открыла дверь... И попятилась назад.
     Вошли трое, показали книжечки.
     -- Милиция, -- сказал один. -- Просьба всем оставаться на местах и предъявить документы.
     Один из трех, в милицейской форме (двое были в штат­ском), прошел несколько в коридор и увидел покрышки.
     -- Вот они! -- сказал он. -- Даже не спрятали.
     За столом сидели тихо, неподвижно.
     Только Простой человек, повернувшись к зрительному залу, негромко, с искренним интересом спросил:
     -- А кто же тогда, граждане?.. А? Кто капнул-то?

Страницы: (36) :  <<  ... 282930313233343536

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     "Об этом - о самом моем... Об этом - будут вслух? О!"
     Звонок. Конец. Но домой нельзя еще идти: дождь. Столпились все внизу, в раздевальной, открыли окно в сад.
     Там - зеленое притихло все, испугалось: а ну-ка вдруг конец веселому маю, солнцу - конец? Нависло-потемнело.
     А Настя - о своем:
     "Как все быстро это вышло и просто. Должно быть, все ужасное - просто".
     Вдруг как запрыгают светлые капли, как засверкают. То-то потеха! Набросились на зеленое, шумят, шебаршат: буйную какую-то школу ребятенок выпустили на перемену - и они подняли веселый содом.
     И опять смотрит солнце - еще яснее: умылось. Апрельские слезы - недолги.
     Дома. В передней - противные Алексевны калоши глубоченные и шугайка висит, рыжая. Значит...
     Мать вышла Насте навстречу - с низким поклоном:
     - Пожа-алуй, дочка дорогая, пожалуй, любезная!
     И начинается. Все, до последнего - и как же ее стыд не зазрит! - все рассказывает, подхихикивает Алексевна. Настя к стене прислонилась, руки - за спину. "Господи, помоги, Господи... А Коля - говорил, что не верит уже и что надо выйти из детских рамок. Нет, Господи, нет, помоги!"
     Мать зажигает новую папиросу:
     - Ну, что же, правду сказывает Алексевна-то? А?
     - Пра... правду,- сгорела вся Настя, но глаз не опустила.
     - Правду, а? Сознается, глаза еще пялит, а? Да если ты с этих пор... Что же из тебя выйдет-то? Господи-батюшки, наградил ты меня!
     Алексевна главой покивает, вздыхает, гладит бархатный свой ридикюлец: о-хо-хо-хо!
     - ...А этого, героя твоего - я его юбошничать отучу-у,- мать стучит мослаком по столу,- я его отучу-у! Нынче же вечером вот поеду - и директору реальному все расскажу...

Замятин Евгений Иванович   
«Апрель»