Шукшин Василий Макарович - Произведения - Энергичные люди

И ты останешься с носом. Ну, разумеет­ся, тебя поблагодарят, наговорят слов... А мне, я так думаю, предложат какое-нибудь повышение, пошлют куда-нибудь. Ведь не хватает же умных людей-то, не хватает. Где их набраться-то? Ну, окончил он свой вузишко, ну -- с дипло­мом... А что дальше? А дальше ничего: еле-еле будет на во­семьдесят процентов тянуть. А то я не знаю таких! Так что ты... поторопилась с этим своим заявлением, Верунчик, -- Аристарх подсел к жене. -- У нас вчера была самодеятель­ность... Согласен, самодеятельность, но это от избытка... я не знаю -- чувств, что ли, ну расшалились... Может же ху­дожник... артист какой-нибудь там... в бассейне в бане киль­ку ловить и закусывать, ну а почему мы журавлей не можем изобразить? Нет, там, видите ли, понятно, а тут... Да, само­деятельность, но у тебя с этим заявлением -- это, прости ме­ня, безграмотность, это на уровне дворничихи. Мне даже стыдно, что ты моя жена.
     Вот этого Аристарху не следовало говорить. Он уж и по­нял это, но поздно.
     -- Прекрасно, -- сказала Вера Сергеевна, -- иди к своей Сонечке, она твою голову ценит, а мне дай сюда ключ. Дай ключ! Я сделаю свое дело... Твою голову оценит прокурор. И не пудри мне мозги своими... своей экономикой: будешь канавы рыть как миленький. Шалунишка... Энергичный? Там энергичные тоже требуются. Канавы тоже надо энер­гично рыть.
     Аристарх свирепо уставился на супругу.
     -- Лахудра, -- сказал он весьма грязно, не по-вузовски. -- Раздевайся! Этого костюма тоже не шили на фабрике -- че­го ты его напялила? И шубу не смей трогать: этих баранов, -- показал он на каракулевую шубу, -- никогда не было на све­те. Чумичка в каракуле!.. Не пойдет. Я ей мозги пудрю!.. Да я тебе элементарно хотел объяснить, что определенная про­слойка людей и должна жить... с выдумкой, более развязно, я бы сказал, не испытывать ни в чем затруднений. Нет, эта чумичка предлагает мне рыть канавы! Сэн-кью! -- Аристарх забрал шубу, костюм жены и ушел в свою комнату.

     ДВА ЧАСА СПУСТЯ

     Все вчерашние "пассажиры" собрались у Аристарха. Нет только Простого человека -- его не позвали.
     Аристарх ходил в волнении по комнате, несколько теат­рально заламывал руки и повторял:
     -- Как, как эту дуру образумить? Как?
     -- Как ты с ней говорил-то? -- спросил озабоченно Брюхатый.
     -- Всяко!.. Даже развивал мысль, что нация... должна иметь своих представителей... людей с повышенной энерги­ей, надо же возбуждать фантазию всех органов государства, иначе будет застой...
     -- Аристофан, мать твою!.. -- заругался Брюхатый.

Страницы: (36) :  <<  ... 234567891011121314151617 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Я преувеличиваю? Возможно, но меня легко проверить - ведь с того года, о котором я пишу, Кобб почти не изменился, а вот город Лайм изменился, и если сегодня смотреть на него с мола, проверка ничего вам не даст.
     Но если бы вы повернулись к северу и посмотрели на берег в 1867 году, как это сделал молодой человек, который в тот день прогуливался здесь со своею дамой, вашему взору открылась бы на редкость гармоничная картина. Там, где Кобб возвращается обратно к берегу, притулилось десятка два живописных домиков и маленькая верфь, в которой стоял на стапелях похожий на ковчег остов люггера. В полумиле к востоку, на фоне поросших травою склонов, виднелись тростниковые и шиферные крыши самого Лайма, города, который пережил свой расцвет в средние века и с тех пор постоянно клонился к упадку. В сторону запада, над усыпанным галькой берегом, откуда Монмут пустился в свою идиотскую авантюру, круто вздымались мрачные серые скалы, известные в округе под названием Вэрские утесы. Выше и дальше, скрытые густым лесом, уступами громоздились все новые и новые скалы. Именно отсюда Кобб всего более производит впечатление последней преграды на пути эрозии, разъедающей западный берег. И это тоже можно проверить. Если не считать нескольких жалких прибрежных лачуг, ныне, как и тогда, в той стороне не видно ни единого строения.
     Местный соглядатай (а таковой на самом деле существовал) мог поэтому заключить, что упомянутые двое - люди не здешние, ценители красоты, и что какой-то там пронизывающий ветер не помешает им полюбоваться Коббом. Правда, наведя свою подзорную трубу поточнее, он мог бы заподозрить, что прогулка вдвоем интересует их гораздо больше, чем архитектура приморских укреплений, и уж наверняка обратил бы внимание на их изысканную наружность...

Джон Фаулз (John Robert Fowles)   
«Любовница французского лейтенанта»