Шукшин Василий Макарович - Произведения - Ванька Тепляшин

    Ванька Тепляшин лежал у себя в сельской больнице с язвой двенадцатиперстной кишки. Лежал себе и лежал. А приехал в больницу какой то человек из районного города, Ваньку вызвал к себе врач, они с тем человеком крутили Ваньку, мяли, давили на живот, хлопали по спине… Поговорили о чем то между собой и сказали Ваньке: — Поедешь в городскую больницу? — Зачем? — не понял Ванька. — Лежать. Также лежать, как здесь лежишь. Вот… Сергей Николаевич лечить будет. Ванька согласился. В горбольнице его устроили хорошо. Его там стали называть «тематический больной». — А где тематический больной то? — спрашивала сестра. — Курит, наверно, в уборной, — отвечали соседи Ванькины. — Где же еще. — Опять курит? Что с ним делать, с этим тематическим… Ваньке что то не очень нравилось в горбольнице. Все рассказал соседям по палате, что с ним случалось в жизни: как у него в прошлом году шоферские права хотели отнять, как один раз тонул с машиной… — Лед впереди уже о так от горбатится — горкой… Я открыл дверцу, придавил газку. Вдруг — вниз поехал!.. — Ванька, когда рассказывает, торопится, размахивает руками, перескакивает с одного на другое. — Ну, поехал!.. Натурально, как с горки! Вода — хлобысь мне в ветровое стекло! А дверку льдиной шваркнуло и заклинило. И я, натурально, иду ко дну, а дверку не могу открыть. А сам уже плаваю в кабине. Тогда я другую нашарил, вылез из кабины то и начинаю осматриваться… — Ты прямо, как это… как в баню попал: «вылез, начинаю осматриваться». Меньше ври то. Ванька на своей кровати выпучил честные глаза. — Я вру?! — некоторое время он даже слов больше не находил. — Хот… Да ты что? Как же я врать стану! Хот… И верно, посмотришь на Ваньку — и понятно станет, что он, пожалуй, и врать то не умеет. Это ведь тоже — уметь надо. — Ну, ну? Дальше, Вань. Не обращай внимания. — Я, значит, смотрю вверх — вижу: дыра такая голубая, это куда я провалился… Я туда погреб. — Да сколько ж ты под водой то был? — А я откуда знаю? Небось недолго, это я рассказываю долго. Да еще перебивают… — Ну, ну? — Ну, вылез… Ко мне уже бегут. Завели в первую избу… — Сразу — водки? — Одеколоном сперва оттерли… Я целую неделю потом «красной гвоздикой» вонял. Потом уж за водкой сбегали. …Ванька и не заметил, как наладился тосковать. Стоял часами у окна, смотрел, как живет чужая его уму и сердцу улица. Странно живет: шумит, кричит, а никто друг друга не слышит. Все торопятся, но оттого, что сверху все люди одинаковы, кажется, что они никуда не убегают: какой то загадочный бег на месте. И Ванька скоро привык скользить взглядом по улице — по людям, по машинам… Еще пройдет, надламываясь в талии, какая нибудь фифочка в короткой юбке, Ванька проводит ее взглядом. А так — все одинаково. К Ваньке подступила тоска. Он чувствовал себя одиноко. И каково же было его удивление, радость, когда он в этом мире внизу вдруг увидел свою мать… Пробирается через улицу, оглядывается — боится. Ах, родная ты, родная! Вот догадалась то.

Страницы: (4) : 1234

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Но затем я вспомнил об алиментах. Какими бы ни были причины развода, юридически я в любом случае оказываюсь ответчиком, а Дженис - истицей. А это означает алименты. Я слишком хорошо знал ненасытность Дженис в отношении денег. Мне и раньше-то с трудом удавалось обеспечивать нас двоих. Прибавьте сюда еще и Карен - и через полгода я наверняка окажусь в долговой тюрьме.
     Нет, развод исключался, и какое-то время ситуация представлялась мне абсолютно безысходной. Затем Дженис купила себе одну из этих игрушечных, но совершенно неуправляемых иностранных машин, и я стал молить бога, чтобы они обе - Дженис и машина - размазались по асфальту где-нибудь в районе Мэрит Паркуэй, но время шло, и ничего существенного не происходило. Эти современные машины не только безнадежно уродливы, но еще и до нелепого надежны.
     Стены нашего дома кирпичные, внутри - штукатурка, линолеум, пластик, значит, вероятность пожара была невелика. Пассажирские поезда, конечно, время от времени сходили с рельсов, но надежды на то, что Дженис может угодить в число и без того немногочисленных жертв, не было никакой - даже под Рождество!
     В итоге я вынужден был взять все на себя. Если Дженис являла собою помеху на пути к моему счастью с Карен, значит эту помеху нужно было устранить.
     Со временем это убеждение все более крепло, оно становилось все сильнее и сильнее, и наконец я рискнул открыться Карен. Вначале она была сильно испугана и шокирована моим предложением. Но после долгих уговоров поняла наконец, что, пока Дженис жива, мы никогда не сможем пожениться, и постепенно приняла мой план как печальную необходимость.
     Теперь оставалось только решить "когда" и "как". В моем распоряжении было четыре различных способа убийства: убийство, представленное как несчастный случай, убийство, представленное как самоубийство, убийство, представленное как естественная смерть, и убийство, представленное как убийство...

Уэстлейк Дональд (Westlake Donald)   
«Исповедь на электрическом стуле»