Шукшин Василий Макарович - Произведения - Воскресная тоска

    Моя кровать — в углу, его — напротив. Между нами — стол, на столе — рукопись, толстая и глупая. Моя рукопись. Роман. Только что перечитал последнюю главу и стало грустно: такая тягомотина, что уши вянут. Теперь лежу и думаю: на каком основании вообще человек садится писать? Я, например. Меня же никто не просит. Протягиваю руку к столу, вынимаю из пачки «беломорину», прикуриваю. Кто то хорошо придумал — курить. …Да, так на каком основании человек бросает все другие дела и садится писать? Почему хочется писать? Почему так сильно — до боли и беспокойства — хочется писать? Вспомнился мой друг Ванька Ермолаев, слесарь. Дожил человек до тридцати лет — не писал. Потом влюбился (судя по всему, крепко) и стал писать стихи. — Кинь спички, — попросил Серега. Я положил коробок спичек на стол, на краешек. Серега недовольно крякнул и, не вставая, потянулся за коробком. — Муки слова, что ли? — спросил он. Я молчу, продолжаю думать. Итак: хочется писать. А что я такое знаю, чего не знают другие, и что дает мне право рассказывать? Я знаю, как бывает в степи ранним летним утром: зеленый тихий рассвет. В низинах легкий, как дыхание, туман. Тихо. Можно лечь лицом в пахучую влажную траву, обнять землю и слушать, как в ее груди глубоко шевелится огромное сердце. Многое понимаешь в такие минуты, и очень хочется жить. Я это знаю. — Опять пепел на пол стряхиваешь! — строго заметил Серега. Я свесился с кровати и сдул пепел под кровать. Серега сел на своего коня. Иногда мне кажется, что я его ненавижу. Во первых, он очень длинный. Я этого не понимаю в людях. Во вторых, он правдивый до тошноты и любит хлопать своими длинными ручищами меня по спине. В третьих — это главное, — он упрям, как напильник. Он полагает, что он очень практичный человек и называет себя не иначе — реалистом. «Мы, реалисты…» — начинает он всегда и смотрит при этом сверху снисходительно и глупо, и массивная нижняя челюсть его подается вперед. В такие минуты я знаю, что ненавижу его. — Отчего такая тоска бывает, романтик? Не знаешь? — спрашивает Серега безразличным тоном (не очень надеется, что я заговорю с ним). Сейчас он сядет на кровати, переломится пополам и будет тупо смотреть в пол. Надо поговорить с ним. — Тоска? От глупости в основном. От недоразвитости. — Очень хочется как нибудь уязвить этот телеграфный столб. Нисколько он не практичный, и не холодный, и не трезвый. И тоски у него нету. Я все про него знаю. — Неправда, — сказал Серега, садясь на койке и складываясь пополам. — Я заметил, глупые люди никогда не тоскуют. — А тебе что, очень тоскливо? — То есть… на белый свет смотреть тошно. — Значит, ты — умница. Пауза. — Двадцать копеек с меня, — говорит Серега и смотрит на меня серыми правдивыми глазами, в которых ну ни намека на какую то холодную, расчетливую мудрость. Глаза умные, в них постоянно светится мягкий ровный свет. Может, и правда, что ему сейчас тоскливо, но зато уж и лелеет он ее, и киснет как то подчеркнуто. Смотреть на него сейчас неприятно.

Страницы: (4) : 1234

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Выйдя из лифта на десятом этаже, Вулф рассердился в очередной раз. Будучи в форме, я лишь ответил на приветствие стоявшего на часах капрала, но Вулфа, хотя он побывал там уже не менее двадцати раз и запомнить его не составляло труда, поскольку он всегда был в штатском, капрал остановил - нью-йоркская штаб-квартира военной разведки была очень придирчивой по отношению к посетителям в цивильном. После того, как капрал дал ему зеленый свет, мы, миновав дверь, двинулись по длинному коридору с закрытыми по обе стороны дверями, одна из которых, между прочим, вела в мой кабинет, и очутились в приемной заместителя главы военной разведки.
     За письменным столом сидела девица-сержант, печатавшая что-то одним-двумя пальцами.
     Я поздоровался.
     - Доброе утро, майор, - отозвалась сержант. - Сейчас доложу, что вы прибыли.
     Вулф не сводил с нее глаз.
     - Это что за чудеса? - удивился он.
     - Женская вспомогательная служба, - объяснил я. - У нас тут кое-какие перемены с того времени, когда вы приезжали сюда в последний раз. Для украшения помещений.
     Стиснув губы, он продолжал смотреть. Ничего личного. Его раздражало присутствие женщины в форме, да еще при службе.
     - Все в порядке, - попытался успокоить его я. - Мы не поведаем ей самых важных из наших секретов. Например, что такой-то капитан носит корсет.
     Она положила телефонную трубку на место.
     - Полковник Райдер просит вас войти, сэр.
     - Вы не отдали мне честь, - сурово попрекнул ее я.
     Будь у нее чувство юмора, она бы встала и отсалютовала мне, но за те десять дней, которые она провела на службе, я ни разу не приметил в ней этого качества...

Стаут Рекс (Stout Rex)   
«Смертельная ловушка»