Шукшин Василий Макарович - Произведения - Гринька Малюгин

    Гринька, по общему мнению односельчан, был человек недоразвитый, придурковатый. Был он здоровенный парень с длинными руками, горбоносый, с вытянутым, как у лошади, лицом. Ходил, раскачиваясь взад вперед, медленно посматривал вокруг бездумно и ласково. Девки любили его. Это было непонятно. Чья то умная голова додумалась: жалеют. Гриньке это очень понравилось. — Меня же все жалеют! — говорил он, когда был подвыпивши, и стучал огромным кулаком себе в грудь, и смотрел при этом так, будто он говорил: «У меня же девять орденов!» Работал Гринька хорошо, но тоже чудил. Его, например, ни за какие деньги, никакими уговорами нельзя было заставить работать в воскресенье. Хоть ты что делай, хоть гори все вокруг синим огнем — он в воскресенье наденет черные плисовые штаны, куртку с «молниями», намочит русый чуб, уложит его на правый бочок аккуратненькой копной и пойдет по деревне — просто так, «бурлачить». — Женился бы хоть, телеграф, — советовала ему мать. — Стукнет тридцать — женюсь, — отвечал Гринька. Гриньку очень любили как нибудь называть: «земледав», «быча», «телеграф», «морда»… И все как то шло Гриньке. Вот какая история приключилась однажды с Гринькой. Поехал он в город за горючим для совхоза. Поехал еще затемно. В городе заехал к знакомым, загнал машину в ограду, отоспался на диване, встал часов в девять, плотно позавтракал и поехал на центральное бензохранилище — это километрах в семнадцати от города, за горой. День был тусклый, теплый. Дороги раскисли после дождя, колеса то и дело буксовали. Пока доехал до хранилища, порядком умаялся. Бензохранилище — целый городок, строгий, правильный, однообразный, даже красивый в своем однообразии. На площади гектара в два аккуратными рядами стоят огромные серебристо белые цистерны — цилиндрические, круглые, квадратные. Гринька пристроился в длинный ряд автомашин и стал потихоньку двигаться. Часа через три только ему закатили в кузов бочки с бензином. Гринька подъехал к конторе, поставил машину рядом с другими и пошел оформлять документы. И тут — никто потом не мог сказать, как это случилось, почему — низенькую контору озарил вдруг яркий свет. В конторе было человек шесть шоферов, две девушки за столами и толстый мужчина в очках (тоже сидел за столом). Он и оформлял бумаги. Свет вспыхнул сразу. Все на мгновение ошалели. Стало тихо. Потом тишину эту, как бичом, хлестнул чей то вскрик на улице: — Пожар! Шарахнули из конторы. Горели бочки на одной из машин. Горели как то зловеще, бесшумно, ярко. Люди бежали от машин. Гринька тоже побежал вместе со всеми. Только один толстый человек (тот, который оформлял бумаги), отбежав немного, остановился. — Давайте брезент! Э э! — заорал он. — Куда вы?! Успеем же!.. Э э!.. — Бежи, сейчас рванет! Бежи, дура толстая! — крикнул кто то из шоферов. Несколько человек остановились. Остановился и Гринька. — Сча ас… Ох и будет! — послышался сзади чей то голос. — Добра пропадет сколько! — ответил другой. Кто то заматерился.

Страницы: (6) : 123456

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... И вот уже, по меньшей мере в третий раз после отъезда из Парижа, ощутила необходимость стереть платком последние следы косметики со щек. Сначала то она решила совсем не подкрашивать лицо, может быть, и не пудриться, но потом, в самый последний момент, уже полностью одевшись, она посмотрела на себя в зеркало, и ей стало стыдно за свое бледное, как луна, лицо. Не хватало еще вызвать у них страх, если она приедет с видом умирающей или будет похожа на привидение. У нее было вполне хорошее, хотя и совсем простое платье; шляпа — из самых приличных, какие только можно купить по случаю; через руку она перекинула легкий плащ. В вагоне она не встретила никого из знакомых. Правда, она едва осмеливалась поднимать глаза на попутчиков, как бы пытаясь сохранить для себя возможность к отступлению. «Если отеля „Золотое кольцо“ больше не существует, я уеду сегодня же вечером». Потом, поскольку была суббота и по улицам гуляло много народу, она подумала: «Если у них нет свободной комнаты, в другом месте я искать не буду». Оставалось всего несколько минут до прибытия, и воздушный пузырь уже не исчезал из ее груди. Поезд остановился у маленького, почти не изменившегося вокзала, а она не осмеливалась подняться, потому что на нее опять накатило и она подумала, что сейчас обязательно умрет. Тем не менее она оказалась на платформе, где, несмотря на дневной свету только что зажгли фонари, а какой то мужчина в фуражке с блестящим козырьком сделал вопросительный жест, указывая на ее чемодан, и спросил: — Такси? Она так ничего и не увидела. Все произошло слишком быстро. Раньше у вокзала такси не было, как не было и всех этих частных машин, запрудивших привокзальную площадь. — В отель «Золотое кольцо». Дверца захлопнулась. Она успела заметить дома, показавшиеся ей совсем маленькими, да улицу, до конца которой, у моста, они доехали почти сразу же. — У вас не осталось багажа в камере хранения? Его не нужно забрать? Ей не терпелось оказаться внутри, в безопасности, и она низко наклонила голову, чтобы помешать прохожим увидеть ее лицо. Невероятно, чтобы у отеля были прежние хозяева, месье и мадам Луазо (мадам Луазо, Матильда, носила парик): когда она уехала отсюда, им обоим было по меньшей мере по семьдесят лет...

Сименон Жорж (Simenon Georges)   
«Тетя Жанна»