Шукшин Василий Макарович - Произведения - Двое на телеге

    Дождь, дождь, дождь… Мелкий, назойливый, с легким шумом сеял день и ночь. Избы, дома, деревья — все намокло. Сквозь ровный шорох дождя слышалось, только, как всплескивала, журчала и булькала вода. Порой проглядывало солнышко, освещало падающую сетку дождя и опять закутывалось в лохматые тучи. …По грязной издавленной дороге двигалась одинокая повозка. Рослая гнедая лошадь устала, глубоко проваливала боками, но время от времени еще трусила рысью. Двое на телеге вымокли до основания и сидели, понурив головы. Старик возница часто вытирал рукавом фуфайки волосатое лицо и сердито ворчал: — Погодка, черт тебя надавал… Добрый хозяин собаку из дома не выпустит… За его спиной, укрывшись легким плащом, тряслась на охапке мокрой травы маленькая девушка с большими серыми глазами. Охватив руками колени, она безразлично смотрела на далекие скирды соломы. Рано утром эта «сорока», как про себя назвал ее сердитый возница, шумно влетела к нему в избу и подала записку: «Семен Захарович, отвези, пожалуйста, нашего фельдшера в Березовку. Это до крайности необходимо. А машина у нас на ремонте. Квасов». Захарыч прочитал записку, вышел на крыльцо, постоял под дождиком и, войдя в избу, бросил старухе: — Собери. Ехать не хотелось, и, наверно, поэтому бойкая девушка не понравилась Захарычу — он сердито не замечал ее. Кроме того, злила хитрость председателя с этим его «пожалуйста». Не будь записки и не будь там этого слова, он ни за что не поехал бы в такую непогодь. Захарыч долго возился, запрягая Гнедуху, толкал ее кулаком и, думая о записке, громко ворчал: — Становись, пожалуйста, в оглобли, дура окаянная! Когда выехали со двора, девушка пробовала заговорить с возницей: спрашивала, не болит ли чего нибудь у него, много ли снега бывает тут зимой… Захарыч отвечал неохотно. Разговор явно не клеился, и девушка, отвернувшись от него, начала негромко петь, но скоро замолчала и задумалась. Захарыч, суетливо подергивая вожжи, тихо ругался про себя. Он всю жизнь кого нибудь ругал. Теперь доставалось председателю и этой «сороке», которой приспичило именно теперь ехать в Березовку. — Ххе е… жизнь… Когда уж только смерть придет. Нно о, журавь! Они с трудом выехали на гору. Дождь припустил еще сильнее. Телега качалась, скользила, точно плыла по черной жирной реке. — Ну и погодушка, чтоб тебя черти… — ругался Захарыч и уныло тянул: — Но о о, уснула а а… Казалось, этому пути, дождю и ворчанию старика не будет конца. Но вдруг Захарыч беспокойно заерзал и, полуобернувшись к спутнице, весело прокричал: — Что, хирургия, небось замерзла? — Да, холодно, — призналась она. — То то. Сейчас бы чайку горячего, как думаешь? — А что, скоро Березовка? — Скоро Медоухино, — лукаво ответил старик и, почему то рассмеявшись, погнал лошадь: — Но о, ядрена Матрена! Телега свернула с дороги и покатилась под гору, прямо по целине, тарахтя и подпрыгивая. Захарыч молодецки покрикивал, лихо крутил вожжами. Скоро в логу, среди стройных березок, показалась одинокая старая избушка.

Страницы: (3) : 123

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... В следующий миг я поспешно, но не теряя достоинства, сплюнул на салфетку, прошагал на кухню, тщательно прополоскал пылающую пасть, вернулся в столовую и принялся жевать соленый укроп. Когда пожар во рту унялся, я снова потянулся к банке и принюхался. — Забавно, — хмыкнул я. Вулф угрожающе рыкнул. — В том смысле, — поспешно исправился я, — что я ни черта не понимаю. — Как мог какой то злоумышленник покуситься на вас? Я купил эту банку в «Брегеле», сам принес домой, собственноручно вскрыл и, готов поклясться, что крышка не была повреждена. А за вашу безобразную выходку я вас не виню, хотя и оказался на линии огня. Если Тингли раздобыл какие то экзотические специи, чтобы попытаться с их помощью разжечь угасающий аппетит американцев… — Хватит, Арчи. — Вулф отставил пустой стакан в сторону. Мне еще никогда не приходилось слышать, чтобы он говорил столь угрожающим тоном. — Меня вовсе не удивляет, что ты не в состоянии по достоинству оценить это отвратительное происшествие. Я бы еще мог простить, если бы какой нибудь загнанный в угол или мстительный враг попытался меня пристрелить, но такое я никому не спущу. — Он снова рыкнул. — Еда! Моя еда. Ты же знаешь, как я отношусь к пище. — Он погрозил банке пальцем, голос задрожал от гнева: — Тот, кто это сотворил, горько пожалеет о содеянном. Поскольку развивать эту мысль Вулф не стал, я сосредоточился на бобах с соленьями, запивая их молоком. Вулф расправился с сыром и покинул столовую, прихватив с собой последнюю уцелевшую бутылочку пива. Я не торопясь доел, вымыл на кухне посуду и вернулся в кабинет. Вулф угнездился в своем чудовищном кресле и сидел, откинувшись на спинку, с закрытыми глазами; судя по изгибу губ, пиво, водопадом низвергавшееся в его утробу, не смыло ни кусочка распиравшего его гнева. Не открывая глаз, Вулф буркнул: — Где банка? — Здесь. — Я услужливо поставил ее на его стол. — Позвони мистеру Уипплу в лабораторию. Я уселся за свой стол, отыскал в справочнике нужный номер и набрал его. Когда я сообщил, что Уиппла подозвали, Вулф выпрямился, потянулся к собственному аппарату и снял трубку. — Мистер Уиппл?.. Говорит Ниро Вулф...

Стаут Рекс (Stout Rex)   
«Горький конец»