Шукшин Василий Макарович - Произведения - Змеиный яд

    Максиму Волокитину пришло в общежитие письмо. От матери. «Сынок, хвораю. Разломило всю спинушку и ногу к затылку подводит — радикулит, гад такой. Посоветовали мне тут змеиным ядом, а у нас нету. Походи, сынок, по аптекам, поспрошай, может, у вас есть. Криком кричу — больно. Походи, сынок, не поленись…» Максим склонился головой на руки, задумался. Заболело сердце — жалко стало мать. Он подумал, что зря он так редко писал матери, вообще почувствовал свою вину перед ней. Все реже и реже думалось о матери последнее время, она перестала сниться ночами… И вот оттуда, где была мать, замаячила черная беда. «Дождался». Было воскресенье. Максим надел выходной костюм и пошел в ближайшую аптеку. «Наверно, как нибудь называется этот яд, узнать бы, чтоб посолидней спрашивать». Но узнать не у кого, и он пошел так. В аптеке было мало народа. Максим заметил за прилавком хорошенькую девушку, подошел к ней. — У вас змеиный яд есть? Девушка считала какие то порошки. Приостановилась на секунду, еще раз шепотом повторила последнее число, чтоб не сбиться, мельком глянула на Максима, сказала «нет» и снова принялась считать. Максим постоял немного, хотел спросить, как называется змеиный яд по научному, но не спросил — девушка была очень занята. В следующей аптеке произошел такой разговор: — У вас змеиный яд есть? — Нет. — А бывает? — Бывает, но редко. — А может, вы знаете, где его можно достать? — Нет, не знаю, где его можно достать. Отвечала сухопарая женщина лет сорока, с острым носом, с низеньким лбом. Кожа на лбу была до того тонкая и белая, что, кажется, сквозь нее просвечивала кость. Максиму подумалось, что женщине доставляет удовольствие отвечать «нет», «не знаю». Он уставился на нее. — Что? — спросила она. — А где же он бывает то? Неужели в целом городе нет?! — Не знаю, — опять с каким то странным удовольствием сказала женщина. Максим не двигался с места. — Еще что? — спросила женщина. Они были в стороне от других, разговора их никто не слышал. — А отчего вы такая худая? — спросил Максим. Он сам не знал, что так спросит, и не знал, зачем спросил, — вылетело. Очень уж недобрая была женщина. Женщина от неожиданности заморгала глазами. Максим повернулся и пошел из аптеки. «Что же делать?» — думал он. Аптека следовала за аптекой, разные люди отвечали одинаково: «нет», «нету». В одной аптеке Максим увидел за стеклянным прилавком парня. — Нет, — сказал парень. — Слушай, а как он называется по научному? — спросил Максим. Парень решил почему то, что и ему пришла пора показать себя «шибко ученым» — застоялся, наверно, на одном месте. — По научному то? — спросил он, улыбаясь. — А как в рецепте написано? Как написано, так и называется. — У меня нет рецепта. — А что ж вы тогда спрашиваете? Так ведь живую воду можно спрашивать. — А что, не дадут без рецепта? — негромко спросил Максим, чувствуя, что его начинает слегка трясти. — Нет, молодой человек, не дадут. Это снисходительное «молодой человек» доконало Максима.

Страницы: (5) : 12345

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     Работник нехотя встал, отряхнул со штанов прилипшую свеженькую стружечку и, глядя себе под ноги, равнодушно сказал:
     - Хвалят тебя в округе: коновал, мол, хороший... Оно и точно, а сам собою человек ты неласковый... Никакого с тобой приятного разговору нельзя иметь. Грубый ты и обрывистый человек!..
     - Ну, брат, извиняй, таким мать родила!
     - Я что ж... Конешно, обидно, однако я могу с кем хошь поговорить.
     - Во-во, потолкуй ишо с кем-нибудь,- улыбаясь глазами, сказал Наум и не спеша, прямо и тяжко ставя на землю широкие босые ступни, пошел в хату.
     Работник поднял с земли свеженькую, откуда-то принесенную ветром стружечку, свернул ее в трубку, вздохнул и пошел по улице, кособочась и по-бабьи вихляя задом. Шел он так, как будто против воли ветром его несло.
     Наум вошел в хату и снял с гвоздя вязку толстой бечевы. Развязывая узел, он повернулся лицом к печке и улыбнулся жене, возившейся со стряпней.
     - Я говорил тебе, что откеда-нибудь да капнет! Попу Александру понадобилось жеребчика подрезать, работника присылал. Меньше чем полпуда размольной не возьму!..
     - Присылал, что ли?.. - обрадованно переспросила жена.
     - Только что ушел.
     - Вот и хлеб!.. А я-то горевала: пахать поедешь, а пирога и краюшки нету.
     Наум улыбнулся, и от улыбки рыжий клин бороды сполз куда-то в сторону, оскалились почерневшие плотные зубы. Улыбка молодила его и делала суровое лицо приветливым.
     - Собирайсь и ты, Федор, помогешь. А кобыла пущай постоит, не распрягай,- сказал сыну.
     Федор, шестнадцатилетний парень, до чудного похожий на отца лицом и ширококостой плечистой фигурой, засуетился, подпоясал рваную рубаху новым ремнем и пошел за отцом, так же твердо попирая землю босыми ногами и так же сутулясь на ходу и помахивая сильными не по возрасту руками...

Шолохов Михаил Александрович   
«Батраки»