Шукшин Василий Макарович - Произведения - Мужик Дерябин

    Мужику Дерябину Афанасию — за шестьдесят, но он еще сам покрыл оцинкованной жестью дом, и дом его теперь блестел под солнцем, как белый самовар на шестке. Ловкий, жилистый мужичок, проворный и себе на уме. Раньше других в селе смекнул, что детей надо учить, всех (у него их трое — два сына и дочь) довел до десятилетки, все потом окончили институты и теперь на хороших местах в городе. Сам он больше по хозяйству у себя орудует, иногда, в страдную пору, поможет, правда, по ремонту в РТС. Раз как то сидели они со стариком Ваниным в ограде у Дерябина и разговорились: почему их переулок называется Николашкин. А переулок тот небольшой, от оврага, где село кончается, боком выходит на главную улицу, на Колхозную. И крайний дом у оврага как раз дерябинский. И вот разговорились… Да особо много то и не говорили. — А ты рази не знаешь? — удивился старик Ванин. — Да поп то жил, отец Николай то. Ведь его дом то вон он стоял, за твоим огородом. Его… когда отца Николая то сослали, дом то разобрали да в МТС перевезли. Контора то в МТС — это ж… — А а, ну, ну… верно же! — вспомнил и Дерябин. — Дом то, правда, без меня ломали — я на курсах был… — Ну, вот и — Николашкин. — А я думаю: пошто Николашкин? — Николашка… Его так то — отец Николай, а народишко, он ить какой — все пересобачит: Николашка и Николашка. Так и переулок пошел Николашкин. Дерябин задумался. Подумал и сказал непонятно и значительно: — Люди из городов на конвертах пишут: «Переулок Николашкин», а Николашка — всего навсего поп, — и посмотрел на старика Ванина. — Какая разница, — сказал тот. — Большая разница, — Дерябин опять задумался и прищурил глаза. Все он знал — и почему переулок Николашкин, и что Николашка — поп, знал. Только хитрил: он что то задумал. Задумал же он вот что. Вечером, поздно, сел в горнице к столу надел очки, взял ручку и стал писать:

    «Красно Холмскому райисполкому. Довожу до вашего введения факт, который мы все проморгали. Был у нас поп Николай (по старому отец Николай), в народе его звали Николашка, как никакого авторитета не имел, но дом его стоял в этом переулке. Когда попа изъяли как элемента, переулок забыли переименовать, и наш переулок в настоящее время называется в честь попа. Я имею в виду — Николашкин, как раньше. Наш сельсовет на это дело смотрит сквозь пальцы, но жителям нам — стыдно, а особенно у кого дети с высшим образованием и вынуждены писать на конвертах «переулок Николашкин». Этот Николашка давно уж, наверно, сгнил где нибудь, а переулок, видите ли, — Николашкин. С какой стати! Нас в этом переулке 8 дворов, и всем нам очень стыдно. Диву даешься, что мы 50 лет восхваляем попа. Неужели же у нас нет заслуженных людей, в честь которых можно назвать переулок? Да из тех же восьми дворов, я уверен, найдутся такие, в честь которых не стыдно будет назвать переулок. Он, переулок то, маленький! А есть ветераны труда, которые вносили пожизненно вклад в колхозное дело, начиная с коллективизации.

Страницы: (2) : 12

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Я думал, что до вас они тоже дошли.
     Холмс протянул свою длинную, худую руку и снял с полки том энциклопедического справочника на букву "X".
     -- "Холдернесс, шестой герцог, кавалер Ордена подвязки, член Тайного совета..." и так далее, до бесконечности. "Барон Боверли, граф Карстон..." Боже мой, сколько титулов! "Председатель суда графства Хэллемшир (с 1900). Женат на Эдит, дочери сэра Чарльза, Эпплдора (1888). Единственный сын и наследник лорд Солтайр. Владелец двухсот пятидесяти тысяч акров земли. Рудники в Ланкашире и Уэлсе. Адрес: Карлтон-хаус-террас; Холдернесс-холл, Хэллемшир; замок Карлтон, Бангор, Узле. Лорд Адмиралтейства [1] (1872), министр..." Словом, известный человек, пожалуй, один из самых известных в нашей стране.
     -- Один из самых известных и, может быть, самых богатых. Насколько я знаю, мистер Холмс, вы далеко не ремесленник в своей области и сплошь и рядом беретесь за дело ради самого дела. Но разрешите вам сказать, что его светлость обещает вручить чек на пять тысяч фунтов тому, кто укажет местонахождение его сына, и дополнительную тысячу фунтов, если ему назовут похитителя или похитителей.
     -- Щедрое вознаграждение! -- сказал Холмс. -- Уотсон, пожалуй, мы с вами отправимся на север Англии вместе с доктором Хакстейблом. А вы, доктор, выпейте молока, а потом расскажите нам, что произошло, когда произошло, где произошло и, наконец, какое отношение имеет к этому доктор Торкикрофт Хакстейбл, директор интерната под Мэклтоном, и почему он только через три дня после происшествия -- о чем сужу по вашему небритому подбородку -- обращается ко мне, веря в мои скромные способности.
     Наш гость выпил стакан молока и горячо, не упуская ни одной подробности, повел свой рассказ. Взгляд его сразу ожил, щеки порозовели.
     -- Должен вам доложить, джентльмены, что я основатель и директор школы-интерната под Мэклтоном...

Артур Конан Дойль (Sir Arthur Ignatius Conan Doyle)   
«Случай в интернате»