Шукшин Василий Макарович - Произведения - Ноль ноль целых

    Колька Скалкин пришел в совхозную контору брать расчет. Директор вчера ругал Кольку за то, что он «в такое горячее время…» — «У вас вечно горячее время! Все у вас горячее, только зарплата холодная». Директор написал на его заявлении: «Уволить по собств. желанию». Осталось взять трудовую книжку. За трудовой книжкой Колька и пришел. Книжку должен был выдать некто Синельников Вячеслав Михайлович, средней жирности человек, с кротким лоснящимся лицом, белобровый, в белом костюме. Синельников был приезжий, Колька слышал про него, что он зануда. — Почему увольняешься? — Синельников устало смотрел на Кольку. — Мало платят. — Сколько? — Чего «сколько»? — Сколько, ты считаешь, мало? — Шестьдесят семьдесят… А то и меньше. — Ну. А тебе сколько надо? Кольку слегка заело. — Мне то? Три раза по столько. Синельников не улыбнулся, не удивился такому нахальству. — Не хватало, значит? — Не то что не хватало, а даже совестно: руки ноги здоровые, работать сроду не ленился, а… Тьфу! — Колька много матерился по поводу своей зарплаты, возмущался, нехорошо поминал совхозное начальство, поэтому больше толочь воду в ступе не хотел. — Все. — И куда? — Счас то? Ямы под опоры пойду рыть. На тридцать седьмой километр. — Специальность в кармане, а ты — ямы рыть. Ты же водитель второго класса… — А что делать? — Водку поменьше пить, — Синельников все так же безразлично, вяло, без всякого интереса смотрел на Кольку. Непонятно было, зачем он вообще разговаривает, спрашивает. Колька уставился в кроткие, неопределенного цвета глаза Синельникова. Пошевелил ноздрями и сказал (как он потом уверял всех) вежливо: — Прошу на стол мою трудовую книжку. Без бюрократства. Без этих, знаете, штучек. — Каких это штучек? — Я же не на лекцию пришел, верно? Я за трудовой книжкой пришел. — И лекцию не вредно послушать. Не на лекцию он пришел… Водку жрать у них денег хватает, а тут, видите ли, мало платят, — странно, Синельников и теперь никак не возбудился, не заговорил как нибудь… быстрее, что ли, злее, не нахмурился даже. — Глоты. И сосут, и сосут, и сосу ут эту водку!.. Как не надоест то? Очуметь же можно. Глоты несчастные. Такого Колька не заслужил. Он выпивал, конечно, но так, чтобы «глот», да еще «несчастный»… Нет, это зря. Но странно тоже, что не слова взбесили Кольку, а этот ровный, унылый, коровий тон, каким они говорились: как будто такой уж Колька безнадежно плохой, отпетый человек, что с ним устали и не хотят даже нервничать, и уж так — выговаривают что положено, но без всякой надежды. — Да что за мать перемать то! — возмутился Колька. — Ты что… чернил, что ли, выпил? Чего ты пилить то принялся? Гляди ка, сел верхом, и давай плеть грызть. Да ты что? Тебе что, делать, что ли, нечего, бюрократ? Синельников выслушал все это спокойно, как на собрании: он даже голову рукой подпер, как делают, сидя в президиуме и слушая привычную, необидную критику. — Продолжай. — Я пришел за трудовой книжкой, мне нечего продолжать. Заявление подписано? Подписано.

Страницы: (2) : 12

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Цветы были со всеми церемониями переданы младшему палубному офицеру Жаннэну, который доставил их по назначению и затем разыскал Клода Дессара.
     - Я подумал, что должен поставить вас в известность, - доложил Жаннэн. - Розы от президента для мадам Темпл.

     Д_ж_и_л_л _Т_е_м_п_л_... В прошлом году ее фотография появилась на первых страницах ежедневных газет и на журнальных обложках от Нью-Йорка до Бангкока и от Парижа до Ленинграда. Клод Дессар припомнил, как читал где-то, что после недавнего опроса она была объявлена номером первым среди самых восхитительных женщин мира и что очень многим новорожденным девочкам родители давали имя Джилл. У Соединенных Штатов Америки всегда были свои героини. Сейчас такой героиней стала Джилл Темпл. Ее мужество и та невероятная битва, которую она выиграла, а потом по иронии судьбы проиграла, поразили воображение всего мира. Это была великая история любви, напоминавшая классическую греческую драму и трагедию.
     Клод Дессар не питал любви к американцам, но в этом случае он с радостью готов был сделать исключение. Мадам Тоби Темпл вызывала в нем огромное восхищение. Она была - и в понятии Дессара не существовало более высокой похвалы - galante [любезная, галантная (франц.)]. Он решил позаботиться о том, чтобы путешествие на его корабле запомнилось ей.
     Дессар отвлекся от мыслей о Джилл Темпл и сосредоточился на последней проверке списка пассажиров. Здесь был обычный набор того, что американцы называют ВИП [очень важная персона (англ.)]. Дессар не любил этого слова, тем более что американцы имели варварские представления о том, что делает персону важной. Отметив про себя, что жена одного богатого промышленника путешествует в одиночестве, он понимающе усмехнулся и поискал в списке пассажиров имя Матта Эллиса, знаменитого чернокожего футболиста. Найдя его, он удовлетворенно кивнул. Дессару также показалось забавным, что в соседних каютах помещались один известный сенатор и Карлина Рокка, южноамериканская артистка стриптиза, имена которых часто фигурировали рядом в недавних газетных сообщениях...

Шелдон Сидни (Sheldon Sidney)   
«Незнакомец в зеркале»