Шукшин Василий Макарович - Произведения - Ораторский прием

    Тринадцать человек совхозных, молодых мужиков и холостых парней, направили «на кубы» (на лесозаготовки). На три четыре недели – как управятся с нормой. Старшим назначили Александра Щиблетова. Директор совхоза, напутствуя отъезжающих, пошутил: – Значит, Щиблетов… ты, значит, теперь Христос, а это – твои апостолы. «Апостолы» засмеялись. «Христос» сдержанно, с достоинством улыбнулся. И тут же, в конторе, показал, что его не зря назначили старшим. – Сбор завтра в семь ноль ноль возле школы, – сказал он серьезно. – Не опаздывать. Ждать никого не будем. Директор посмотрел на него несколько удивленно, «апостолы» переглянулись между собой… Щиблетов сказал директору «до свидания» и вышел из конторы с видом человека, выполняющего неприятную обязанность, но которую, он понимает, выполнять надо. – Вот, значит, э э… чтобы все было в порядке, – сказал директор. – Через недельку приеду попроведую вас. «Апостолы» вышли из конторы и, прежде чем разойтись по домам, остановились покурить в коридоре. Потолковали немного. – Щиблетов то!.. Понял? Уже – хвост трубой! – Да а… Любит это дело, оказывается. – Разок по букварю угодить чем нибудь – разлюбит, – высказался Славка Братусь, маленький мужичок, с маленьким курносым лицом, муж горбатой жены. – Ты лучше иди делай восхождение на Эльбрус, – мрачновато посоветовал Славке Борис Куликов, грузный, медлительный, славный своим бесстрашием, которое дважды приводило его на скамью подсудимых. – А ты иди похмелись, – огрызнулся Славка. – Золотые слова, – прогудел Борис и отвалил в сторону сельмага. Разошлись, и все – кто куда. В семь ноль ноль к школе пришел один Щиблетов. Он был в бурках, в галифе, в суконной «москвичке» (полупальто на теплой подкладке, с боковыми карманами), в кожаной шапке. Морозец стоял крепкий: Щиблетов ходил около машины с крытым верхом, старался не ежиться. Место он себе занял в кабине, положив узел на сиденье. Щиблетов Александр Захарович – сорокалетний мужчина, из первых партий целинников, оставшийся здесь, кажется, навсегда. Он сразу взял ссуду и поставил домик на берегу реки. В летние месяцы к нему приезжала жена… или кто она ему – непонятно. По паспорту – жена, на деле – какая же это жена, если живет с мужем полтора месяца в году? Сельские люди не понимали этого, но с расспросами не лезли. Редко кто по пьяному делу интересовался: – Как вы так живете? – Так… – неохотно отвечал Щиблетов. – Она на приличном месте работает, не стоит уходить. Темнил что то мужичок, а какие мысли скрывал, бог его знает. За эту скрытность его недолюбливали. Он был толковый автослесарь, не пил, правильно выступал на собраниях, любил выступать, готовился к выступлениям, выступая, приводил цифры, факты. Фамилии, правда, называл осторожно, больше напирал на то, что «мы сами во многом виноваты…» С начальством был сдержанно вежлив. Не подхалимничал, нет, а все как будто чего то ждал большего, чем только красоваться на Доске почета. Старшим его назначили впервые.

Страницы: (4) : 1234

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Под сдержанные взвизгивания гармошки Гришка вполголоса чеканил:

                  - Ох, Мариша, сам не знаю,
                  По тебе я как страдаю.
                  Обрати внимание
                  Ты на мое страдание!"

      Маринка придвинулась поближе, спросила вкрадчиво:
      - Где покупали калоши, Григорий Климыч?
      Гришка качнул ногою:
      - В потребилке.
      Семка видит, как Маринка не отводит зачарованного взгляда от Гришкиных калош. Сквозь вкрадчивое пбхрипывание гармошки снова слышит он вздрагивающий Маринкин голос:
      - Почем же платили?
      - Пять с полтиной.
      - Пять с полтиной?..- переспрашивает Маринка, и в голосе ее ясно слышится почтительное изумление. Такие дорогие, а вы их в пыле ватлаете...
      Семка видит, как Маринка нагинается и утиркой смахивает пыль с Гришкиных калош.
      Гришка поджимает ноги.
      - Што ты, Мариша, брось!.. По мне, калоши - раз плюнуть. Одни сношу - капиталу и на другие хватит! Утирку вот вымазала...
      - Утирка выстирается...- Маринка проглотила вздох.- У вас в станице барышни тоже небось в калошах ходют?
      Гришка перекинул гармошку через плечо и завладел Маринкиной рукой...

Шолохов Михаил Александрович   
«Калоши»