Шукшин Василий Макарович - Произведения - Правда

    На межрайонном совещании председателей колхозов и директоров совхозов Николай Алексеевич Аксенов, председатель колхоза «Пламя коммунизма», – Аксеныч, как его попросту называли, – выдал такую огневую речь, что сам потом удивился. Он то гремел с трибуны, подвергая беспощадной критике недостатки в своем колхозе, то, указывая прокуренным пальцем на аудиторию, тихо и строго предупреждал: «Но учтите, дорогие товарищи, мы все это исправим. Исправим». Под конец, правда, он дал маху: забыл в пылу выступления, что кукурузу называют «королевой полей», и назвал ее «русской красавицей». В зале засмеялись и долго хлопали Аксенову. Сейчас, копаясь в моторе своего «козла», Аксеныч с удовольствием думал: «Могу, язви тя в легкое!» Сзади кто то негромко спросил: – Вы к себе сейчас едете? Аксенов обернулся: спрашивал невысокий, бритый наголо, с серым лицом, большеротый. Смотрел спокойно, чуть насмешливо. Аксенов узнал: новый директор Березовского совхоза, сосед Аксенова. – Подбросить, что ли? – Да. – Сейчас… – Аксенов опять уткнулся в мотор. – Свечи закидало… – Он вывернул запальную свечу, подчистил ножом контакты усики, поскоблил, протер, продул и ввернул опять. Большеротый все стоял и смотрел ему в спину. «Как же его фамилия?» – пытался вспомнить Аксеныч. Он еще не был знаком с новым директором, но слышал о нем как о человеке странном. В чем заключалась эта странность, он сейчас не мог вспомнить, так же как и фамилию директора. Во время совещания прошел хороший дождь, дороги размыло. Пока выбирались на гравийную дорогу, молчали. Задок «козла» заносило из стороны в сторону. Аксеныч ожесточенно крутил баранку и ворчал: – Черт те надавал!.. В районном центре не могут дорогу сделать как следует. Ты гляди!.. Большеротый сидел с ним рядом, курил, безучастно смотрел вперед. Когда наконец выбрались на гравий и машина пошла ровно, Аксеныч откинулся на спинку сиденья, достал одной рукой папиросы, закурил. – Слышал, как я выступал? – спросил он, опять с удовольствием вспомнив свое выступление. – Слышал, – откликнулся большеротый. Аксеныч подождал, не скажет ли он чего еще, и, не дождавшись, спросил: – Как, по твоему? – Что? – Выступил то. – По моему, плохо. – Большеротый повернул голову к Аксенычу и посмотрел ему прямо в глаза, просто и спокойно. Аксеныч на секунду две забыл про штурвал: засмотрелся на чистые, незлые, насмешливые глаза нового соседа. Взгляд этих глаз был тверд. Директор первый отвернулся, показал глазами на дорогу. Аксеныч круто вывернул руль, сбавил скорость. «Завидует, лысан! Сам не умеет выступать и завидует другим», – подумал Аксеныч, но не успокоился от этой мысли. – Почему плохо? – А вы думаете, хорошо? – Я ничего не думаю, – обозлился Аксенов, – я просто спрашиваю, почему плохо, и все. – Плохо потому, что ничего конкретного. Одни возгласы да обещания. Недостатки, положим, были названы, но… и то, я вам скажу, схитрили вы здесь. – Как это? – Назвали такие недостатки, за которые головы не снимают.

Страницы: (4) : 1234

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     12 октября 1905 года вагончики остановились.
     Нет, не все было таким уж ясным и безоблачным в заводском поселке. Как, впрочем, и по всей России.
     Обратимся в курский архив к фонду канцелярии губернатора.
     "На станции Льгов и на сахарном заводе мастера и рабочие предъявили требования об увеличении платы", - телеграмма уездного исправника от 13 октября 1905 года.
     А вот что написано в воспоминаниях Е.И.Тихоновой, члена РСДРП с 1903 года:
     "...Я встретилась с Петром Исидоровичем.., когда выполняла задание Курского комитета РСДРП. Надо было съездить в Киев за нелегальной литературой. Часть ее было решено спрятать у Голиковых..."
     В РСДРП Голиковы тогда не состояли. Членами партии они стали позже: Петр Исидорович в 1917-м на фронте, Наталья Аркадьевна в 1920-м в Арзамасе. Но нелегальная литература хранилась у них часто, и двери их квартирки в заводской школе всегда были открыты для подпольщиков.
     В 1908 году, когда особенно усилились репрессии, в уезд прибыли казаки, начались аресты, супруги Голиковы с Аркадием, Наташей и совсем еще крошечной Ольгой без особых сборов покинули обжитой дом и уехали далеко, на Волгу, в Вариху - поселок при нефтеперегонном заводе.
     25 октября 1908 года "не имеющий чина" П.И.Голиков зачислен на службу в ведомство Нижегородского акцизного управления. Уже в следующем году Голиковы поселились в Нижнем Новгороде. Родилась младшая дочка - Катя. И хотя Петр Исидорович был теперь уже "старшим контролером управления", сводить концы с концами стало нелегко. Отчасти поэтому, но во многом потому, что характер Натальи Аркадьевны не позволял ей целиком удовлетвориться только семьей и домашним хозяйством, а "акцизное управление" не школа, там мужу не поможешь, она поступила учиться на частные акушерские курсы доктора Миклашевского.
     Экзамены на диплом фельдшера-акушерки сдавала на медицинском факультете Казанского университета, место для работы предложили в больнице Арзамаса...

Гайдар Аркадий Петрович   
«Голиков Аркадий из Арзамаса»