Шукшин Василий Макарович - Произведения - Печки лавочки

    Накануне, ближе к вечеру, собралась родня: провожали Ивана Расторгуева в путь дорогу. Ехал Иван на курорт. К морю. Первый раз в жизни. Ну, выпили немного — разговорились. Заспорили. Дело в том, что Иван, имея одну путевку, вез с собой еще жену Нюру и двух малых детей. Вот о том и заспорили: надо ли везти детей то? Иван считал, что надо. Даже обозлился. — Вот что я вам скажу, уважаемая родня: пеньком дремучим — это я сумею прожить. Я хочу, чтоб дети мои с малых лет развитие получили! Вот так. Не отдых мне этот нужен!.. Я вон пошел с удочкой, посидел на бережку в тенечке — и все, и печки лавочки. Отдохнул. Да еще бутылочку в кустах раздавлю… Так? А вон им, — в сторону маленьких детей, — им больше надо. Они, к примеру, пошли в школу, стали проходить море — а они его живьем видели, море то? Скажут, папка возил нас, когда мы маленькие были. Я вон отца то почти не помню, а вот помню, как он меня маленького в Березовку возил. Вот ведь что запомнилось! Ведь тоже небось и ласкал, и конфетку когда привозил — а вот ничего не запомнил, а запомнил, как возил с собой на коне в Березовку… — А я тебе скажу почему, — заговорил Васька Чулков, двоюродный брат Ивана. — Это потому, что на коне. — Что «на коне»? — На коне возил, а не на мотоцикле. Поэтому ты и запомнил. Я вон своих вожу… — Да это не поэтому! — зашумели на Ваську. — Это ерунда! Какая разница — что на коне, что на мотоцикле? — Сравнил козлятину с телятиной! — Дайте мне досказать то! — застучал вилкой по графину Иван. — Я для того и позвал вас — выяснить… — Да не пропадут! — воскликнул дед Кузьма, храбрый старый матрос. — Что, в Америку, что ли, едут? В Россию же. — Да шибко уж маленькие, прямо сердце заходится, — повернулась к нему теща Ивана, Акулина Ивановна. — Чего уж так зазудело то? — Он же говорит чего. — Блажь какая то… — Да с грудными и то ездют. — Да с грудными то легче. Его накормил, он и спит себе. А ведь тут, отвернись куда, они уж — под колесами. — Ну уж — под колесами. Чего уж?.. Езжай, Ванька, не слушай никого. — Нюр, — обратились к жене Ивана, — ты то как? Чего молчишь то? — Да я прям не знаю… Он мне все мозги запудрил с этим морем. Я уж и не знаю, как теперь… Вроде, так то, охота, а у самой душа в пятки уходит — боюсь. — Чего боисся то? — А ну как да захворают дорогой? — Чирий тебе на язык! — В сумку, чтоб сухари не мялись, — в сердцах молвил языкастый Ванька. — Ворона каркнула во все воронье горло. — А захворают, вы — так, — стала учить Нюру и Ивана одна молодящаяся бабочка не совсем деревенского покроя, — сразу кондуктора: так и так — у нас заболели дети. Вызовите, пожалуйста, нам на следующей станции врача. Все! Она идет в радиоузел — она обязана, — вызывает по рации санслужбу, и на следующей станции… — Ну, тут семь раз дуба врежешь, пока они там по рации… — Это все — колеса. Ты, Иван, держи на всякий случай бутылку белой, — стал по своему учить Васька Чулков. — Как ребенок захворал, — ты ему компресс на грудку.

Страницы: (36) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Взгляды её были строго консервативны. Она всегда стояла на страже добрых нравов, и сама усердно предавалась духовным упражнениям, покорно подчиняясь дисциплине отцов иезуитов. Полумонашеская община благочестивых дам и девиц лучшего общества, "Дом Любви Христовой", в уединенном квартале столицы, основанная отчасти на её средства, находилась под особенным её покровительством.
     Сделавшись после смерти Роланда Седьмого правительницею королевства, королева Клара употребляла постоянно всё своё влияние в пользу клерикалов и аграриев. Реакционные министерства были ей радостны; она проливала горькие слёзы, когда состав парламента изменялся и вынуждал её вручать власть буржуазно-радикальному министерству.
     Королева-мать тщательно воспитала Ортруду при помощи знаменитых в том королевстве учёных и педагогов. Да и не одна вдовствующая королева заботилась о воспитании Ортруды. Каждое министерство, вступая во власть, принимало на себя, вместе с другими национальными делами, также и заботу о воспитании Ортруды. Все политические партии, кроме самой неприми-римой части социалистов, ревниво следили за тем, как Ортруда воспитывалась. Воспитанию маленькой королевы придавалось особое значение, потому что вражда партий и классов в это время достигла значительного напряжения. Высшие классы жадно цеплялись за то, что осталось от их ветхих привилегий. Буржуазия стала очень сильна, но уже и рабочий класс приобрел влияние на законодательство и политику, и добился довольно сносных законов о труде и о синдикатах.
     Ничто не было упущено, чтобы образовать из маленькой резвушки с быстрыми чёрными глазенками и миленьким смугленьким личиком конституционную государыню, любезную и просвещённую. Труд воспитателей не был тяжёл. Они имели дело с весьма благодарным материалом. Ортруда обладала способностями и талантами, редкими даже и в высокой среде,- а ведь где же и не быть высоким талантам, как не там, где живут повелители мира и владыки людей? Притом же в вопро..

Сологуб Федор   
«Королева Ортруда»