Шукшин Василий Макарович

Шукшин Василий Макарович

Шукшин Василий Макарович (25.07.1929 - 02.10.1974) - русский писатель, кинорежиссёр, актёр, заслуженный деятель искусств РСФСР. По воспоминаниям очевидцев, Шукшин рос мальчишкой замкнутым, что называется, «себе на уме». В общении со сверстниками он держал себя строго и требовал, чтобы те называли его не Васей, а Василием. Те, естественно, не понимали подобных просьб и частенько насмехались над товарищем. В таких случаях Шукшин поступал соответственно своему характеру — убегал в протоки Катуни и скрывался на ее островах по нескольку дней... Подробнее...

«Ораторский прием» «Сураз» «До третьих петухов»

«Двое на телеге» «Боря» «Из детских лет Ивана Попова»

«Гена Пройдисвет» «Энергичные люди» все произведения

Тем временем:

... На полпути к Бродвею располагалась очередная винная лавка. Поравнявшись с ней, я бросил взгляд сквозь витрину, в которой, как китайский болванчик, монотонно кивал головой механический снеговичок. Покупателей не было. Только за стойкой сидел продавец, пуэрториканец, углубившись в чтение какой то книжонки с испанским названием на обложке, да у задней стены, заставленной разноцветными бутылками, копошились двое пьяниц, выбирая, что подешевле. Я расстегнул кобуру и двинулся в лавку. Все трое обернулись взглянуть на вошедшего, когда я распахнул дверь, после чего забулдыги снова вернулись к взволнованному спору, а продавец уставился на меня безучастным взглядом, каким люди обычно смотрят на копов. В лавке работал кондиционер, и поток прохладного воздуха сразу остудил промокшую от пота рубашку у меня на спине, в том месте, где она соприкасалась с жарким кожаным сиденьем машины. Невольно передернув плечами, я подошел к стойке. Лицо пуэрториканца хранило непроницаемое выражение. — Да, офицер? — бесцветным голосом произнес он. Я выхватил револьвер и навел его дуло в живот продавцу. — Живо выкладывай сюда все, что у тебя в кассе, — сказал я, не сводя с него глаз. Пару секунд его лицо выражало только самый обычный шок. Затем у него в голове оформилась мысль: это не коп, а грабитель, и пуэрториканец принял единственное правильное в этих обстоятельствах решение. — Да, сэр, — поспешно сказал он и обернулся к кассе. Парень ведь был всего навсего служащим, и эти деньги ему не принадлежали. Пьяницы в дальнем углу застыли на месте, как подтаявшие восковые фигуры, с бутылками вермута в каждой руке. Они стояли, повернувшись в профиль ко мне, ошеломленно таращась друг на друга. В мою сторону они боялись даже голову повернуть. Пуэрториканец проворно вытаскивал деньги из ячеек кассы и стопками выкладывал их на стойку: однодолларовые, затем пятерки, десятки и двадцатки. Я рассовал пачки по карманам, перекидывая револьвер из одной руки в другую и не спуская его дула с продавца. Он оставил ящик кассы выдвинутым и стоял опустив руки, демонстрируя мне свое непротивление. Я убрал револьвер в кобуру, но застегивать ее не стал и зашагал к двери...

Уэстлейк Дональд (Westlake Donald)   
«Полицейские и воры»